Олег Васильков: могу простить, а забыть нет
За Олегом Васильковым прочно закрепилось амплуа героя — представителя преступного мира, а зрители полюбили его за невероятное обаяние и харизму. Сам артист с иронией относится к создавшемуся образу и считает, что человеческое можно найти даже в самом отрицательном персонаже.
В онлайн-кинотеатрах START, Иви и Winkсостоялась премьера криминальной драмы «Холод», где Олег Васильков сыграл одну из главных ролей. О том, чем его герой похож на Джокера, почему нужно прощать своих врагов, умении не обращать внимания на негатив вокруг, а также о строительстве дома своими руками, любимой жене и дочерях, артист рассказал в интервью «ТН».
— В сериале «Холод» вам снова достался криминальный персонаж, причем очень коварный и беспощадный, как его характеризуют в сценарии: влиятельный бизнесмен с криминальным прошлым, агрессивный безумец и убийца. Каково играть такого героя, как Карпачев? И чем вас в целом привлек этот проект?
— Персонаж очень яркий и значимый, может, кому-то играть такого беспощадного героя сложно, но я к этому отношусь спокойно, это моя работа. Карпачев в какой-то степени похож на Джокера, что может выглядеть со стороны даже пугающе: он безумен и беспощаден в своих поступках, но при этом остается веселым в моменты, когда встречается лицом к лицу со своими жертвами. Проект поднимает много неоднозначных вопросов, на которые сложно дать ответ, ведь жизнь — это всегда выбор, и этот проект как раз напоминает зрителям о том, что выбор есть у каждого, но еще и то, что у каждого такого выбора своя цена.
— Наверняка вы не на каждый предложенный сценарий соглашаетесь…
— Все зависит от возможностей. Конечно, не всегда удается физически найти время на съемки всех проектов, но, если такая возможность есть и проект меня зацепил, я, конечно, соглашусь.
— А как с коллегами сработались?
— Да, вот о коллегах можно сказать, режиссер Алексей Казаков мне очень понравился, хороший малый. Никаких сложностей в работе не было, наоборот, все очень четко прошло. Партнеры были отличные, молодые ребята, работать с ними легко и даже весело.
— Этот герой идеально подходит под ваше актерское амплуа. А можно с таким персонажем найти хоть какие-то точки пересечения? Чем бы он вам оказался близок?
— Лично мне ничем, но, наверное, он кому-то может оказаться близок, а все остальное, пожалуй, в вашей фантазии.
— За счет чего можно оправдать такого откровенно отрицательного героя?
— Я думаю, что в принципе человеческое можно найти даже в отрицательных героях, таких, как он.Например, то, что отец он хороший, и за своего ребенка готов на все, на любое преступление. Но оправдывать я лично его не буду, это отрицательный персонаж, он не должен нравиться.
— Главная героиня, которую играет Люба Аксенова, будет жестоко мстить всем своим врагам, и вашему герою в том числе. А вы в жизни придерживаетесь какой позиции? Что справедливость в итоге всегда торжествует и зло должно быть наказаноили вы прощаете своих врагов?
— Я считаю, что любая месть слишком затратна. Человек порой живет этим чувством, отдавая ему слишком много себя… А в жизни, чем быстрее ты забудешь, тем лучше. По жизни врагов желательно простить, их накажут другие силы. Жить с местью — себя разрушать. Я стремлюсь так не жить и зла долго не держу.
— То есть вы можете простить большую обиду или предательство?
— Простить, наверное, да, а забыть нет, на человеке ты все равно крест ставишь, потому что уже знаешь, что он способен на такое.
— Есть у вас какое-то главное правило по жизни, как говорят, жизненное кредо?
— Да нет, наверное. Любое правило, особенно когда оно озвучено, жизнь будет стремиться проверить. Поэтому правил нет.
— 30 лет назад вы окончили мастерскую Сергея Соловьева во ВГИКе. Сегодня каким вспоминаете то время? Можете сказать, что добились всего, о чем мечтали в молодые годы?
— Наверное, да, хотя я, правда, особо ни о чем не мечтал. Просто все было органично, если ты движешься куда-то, то ты придешь — дорогу осилит идущий, а не стоящий. Вспоминается юность с улыбкой на лице, с доброй ностальгией.
— По вашим ощущениям, вы на все 100% реализовались как артист или еще есть роли, которые важно сыграть?
— Я как раз не отношусь к тем артистам, которые мечтают что-либо сыграть, даже сказал бы, наоборот. Я не думаю, что это оправдает затраты, ну есть роли, и хорошо.
— То есть вы берете то, что идет само в руки. А как-то бороться за роль, как бывает у ваших коллег, порой до одержимости, такого не случалось?
— Нет, к сожалению, а может, и к счастью. Меня очень сильно удивлял когда-то один артист — Борис Андреев, он играл в фильме «Два бойца», где Бернес пел песню «Темная ночь». Хотя, опять же, может, он-то и не мечтал, а ваши коллеги просто раздули это. Писали, что Андреев, хотя и был в свое время практически мега-звездой, всегда мечтал сыграть Короля Лира. Так вот лично я не мечтаю сыграть ни Короля Лира, ни его друга, ни кого-либо еще.
— И все-таки есть какие-то роли в вашей карьере, которые вы считаете для себя знаковыми, поворотными?
— Да нет, все роли — они же, как дети. Я переживал, тратил нервы, где-то больше, где-то меньше. Яркие впечатления остались от каких-то ролей в большей степени, например, с Сергеем Мокрицким мне нравилось работать, он очень интересный человек. Один проект в Киеве был очень веселым и даже знаковым в моей жизни. Там работала моя будущая супруга Мария, и я до сих пор вспоминаю то время с улыбкой. Даже когда Майдан был, меня он по-своему веселил.
— Вы попали туда в то самое время?
— Да, я еще жил на Подоле, а моя жена непосредственно в центре, где происходили все события. И там, помню, у меня требовали пароль, чтобы пройти по улице, это меня очень веселило.
— Веселило, но не пугало? За жизнь не боялись?
— Веселило — это такая черная ирония. Слава богу, я находился не внутри ситуации, а снаружи. Помните, есть песня у Бориса Гребенщикова, там такие слова: «Какие нервные лица — быть беде», вот я думаю, это точная формулировка того времени. И беда не заставила себя долго ждать.
— Сегодня время вообще для всех непростое, и людям особенно нужна хоть какая-то надежда на будущее. У вас есть свои мысли на тему, как сохранить себя и ту самую надежду? Как вы справляетесь со стрессовыми ситуациями?
— Да ничего особенно не делаю, просто, как я слышал, в детстве у ребенка есть блокировка, когда он перестает слышать то, что ему не нравится. Но я думаю, что эта блокировка не только в детстве, она в целом у человека присутствует.
— Вы говорите, нет ролей, которые хочется сыграть. А режиссеры еще остались, с кем хочется работать?
— Со всеми режиссерами, с которыми я работал, с удовольствием поработал бы еще. В большей степени потому, что там уже сложилась человеческая симпатия. В том числе, вот как в сериале «Холод», о премьере которого мы сейчас говорим. Мне симпатичен сам человек Алексей Казаков и все, что он делает, а он еще и режиссер.
— А почему не сложилось с театром? Я помню, вы признавались, что «поставили крест на этом деле».
— Не сложилось, потому что я не шибко складывал. Сергей Александрович Соловьев, у которого я учился, он был не театральный режиссер, а больше киношник. Поэтому, как бы пропагандировалась нам всем киношная судьба. Когда я закончил ВГИК, театр переживал не лучшее время. И, скажем так, подсознательно многие актеры театр воспринимают как продолжение «детского сада», так вот мне, например, это не требовалась. Я уже в детском саду побыл, потом в школе, потом в институте, и хотелось попробовать побыть просто человеком. В то время в театре платили совершенно смешную зарплату, я не видел смысла там работать. А потом, когда уже можно было пойти работать в театр, время было упущено.
— Ваша профессиональная деятельность и долгие разлуки, наверное, не лучшим образом отражаются на семейной жизни?
— Во-первых, что значит долгие разлуки? Я уехал, я приехал. У нас такой опыт уже есть, плюс у меня жена режиссер. А у кого не так, я не знаю, у них надо спрашивать, у меня такой проблемы нет.
— Супруга во всем поддерживает вас и ваши начинания или какая-то здоровая критика, полемика в семье приветствуется?
— Конечно, приветствуется, все живые люди, никто не хочет поработить друг друга. Все время проводится работа внутри семьи, всегда стараемся как-то договориться. Потому что все имеют право на собственные желания. Да и не обязательно в актерской семье, а в любой семье вообще отношения — это огромная ежечасная работа. Иначе бессмысленно и начинать.
— В этом году у вас с Марией юбилей — оловянная свадьба, 10 лет брака. Как отпраздновали?
— А я не знаю, чего праздновать? Мы никакие даты как-то не празднуем, я их не запоминаю. Помню вот только, что мы с Машей вместе уже 17 лет. Она, наверное, помнит, так как в большей степени в этом подкована. А мне много чего другого надо помнить.
— Помните тот момент, когда вы поняли, что Маша — ваш человек? Чем она вас покорила?
— Когда я впервые с ней встретился в 2009 году, я был еще женатым человеком. А потом она покорила меня своим огромным сердцем. Вообще, человек, когда любит, то покорит по-любому. Потому что любовь такое чувство, перед которым бессильно все остальное. Побольше бы этого чувства в современном мире.
— Наверное, важно поддерживать романтику в отношениях, пусть и после 10 лет брака, и даже после 20.
— Да не важно это все, 10-20 лет — перед вечностью это ничего не значит. Это всего лишь 20 кругов вокруг Солнца.
— Что поменялось в вашей жизни с рождением младшей дочери Кати? Внутреннее ощущение от отцовства в разном возрасте сильно отличается?
— Ну, конечно, человек все-таки с годами как-то умнеет, или скорее, мудреет. Рождение ребенка — всегда радость, потому что он своим присутствием максимально раскрашивает как минимум следующие лет 15 твоей жизни, веселит и радует. Да и новая ответственность — тоже хорошо.
— Сколько сейчас вашей старшей Соне? Не пошла продолжать папину династию?
— Соне двадцать пять лет. Артисткой не захотела быть, какой-то другой путь выбрала. Свой.
— Обычно родители детей как-то направляют в выборе профессии. Вы в этом участвовали?
— Конечно, можно сказать, удочку дал, а где она будет ей рыбу ловить — не знаю. Устал в свое время этим заниматься.
— Сегодня как часто удается проводить время с дочками, быть вовлеченным папой?
— Честно признаюсь, я не особо хороший папа. Плюс мамы тут все компенсировали, к счастью.
— Характером дочки в вас пошли?
— Нет, не думаю, у каждой свой характер.
— Внешне младшая Катюша очень на вас похожа.
— Она и на тещу, на мой взгляд, похожа. Больше, чем на меня и на мать.
— Катя у вас очень артистичная девочка, любит выступать перед зрителями. Наверное, занимается в театральной в студии?
— Да, она ходит в кукольный театр, ей это нравится. Но у меня и старшая тоже много чем была увлечена: на скрипке играла, пела, плясала, но в результате это все ни во что не вылилось, просто веселилась, как оказалось. Хотя, в любом случае все эти занятия помогают ребенку развиваться. Если он в детстве чем-то занят — рисует, танцует, это помогает быстрее развивать основные навыки. У детей вообще память, как у разведчиков.
— Катюша уже говорит, что будет артистка?
— Нет, не говорит. Да что это, манна, что ли, небесная, артистом быть? Человеком хорошим быть — это самое главное.
— Говоря о детях, невозможно не вспомнить о родителях. Какие главные уроки вам дали папа и мама?
— Какие-то уроки далии мама, и папа. Я благодарен родителям за то, что они у меня были. В большей степени мать, конечно, очень любила меня. И благодаря этой любви я это чувство идентифицировал. Отец своим примером учил, он вечно что-то делал, спортивный малый был, это тоже как-то мне помогло.
— Родители застали ваши актерские успехи? Успели порадоваться за вас?
— Мать да, а отец давно ушел, в 2005 году. И у меня с ним отношения были немного сложные, мягко говоря. А мать застала, думаю, что гордилась мной, она в 2012 умерла.
— Есть у вас какое-то самое любимое воспоминание из детства?
— Да все детство — любимое воспоминание, все без исключения, надо бы в Рузаевку съездить, но никак не получается. В Рузаевке я проводил много времени у дедушки и бабушки, поэтому я этот городишко знаю хорошо.
— Дедушка с бабушкой там и похоронены?
— Дед там первый умер, а бабушку пришлось матери забирать в Воронеж, потому что она была парализована, долго болела.
— Говорят, вы очень рукастый и любите сами мастерить, строить. Как вы с вашим графиком находите время на домашние дела? И неужели правда, сами строите загородный дом?
— Тут вы, конечно, преувеличили, не все я пока еще делал, кирпичи не клал, например. Ну да, сегодня я как раз вернулся со строительства дома, надо было сваи вкрутить. Мне интересно это.
— А откуда вы это умеете делать? У нас сейчас артисты такие, что кран прикрутить не могут.
— Каждый человек, я больше, чем уверен, может сделать то же самое, просто он не хочет этим голову забивать, а я хочу. Мне проще самому сделать, чем объяснить.
— А что конкретно вашими руками сделано?
— Да много чего сделано. Вот у бывшей жены я сам строил дом, мне было интересно. Сейчас времени нет, и честно говоря, деньги есть в достаточном количестве, чтобы нанять рабочих. Я и нанял рабочих, чтобы они второй этаж сложили из бруса, первый этаж каменный. И вот который год борюсь с желаниями поехать, по голове им надавать.
— Что они натворили?
— Оказались совершенно бессовестными людьми. Потому что так нельзя делать работу, тем более, когда ты получаешь за нее деньги. Очень много накосячили, плюс еще жлобье. Буквально вчера приехал на стройку, от мансардного окна отлетела железка, потому что, когда он ее ставил, то сломал окно и на соплях его приделал, а должен был поставить в известность своего работодателя — не меня, а его начальника, чтобы или новое привезли, или проблему решили. И это ведь русские рабочие были, а вот таджики, кстати, хорошо сделали. Поэтому мне проще самому сделать, чем расстаться с деньгами, а потом еще и переделывать.
— Новоселье еще не скоро?
— Нет, там надо еще много что сделать, газ подвести, а у нас бюрократическая история очень долгая. Планирую потом туда переехать из города. Мы все как-то сначала по молодости рвемся в город, а потом уже, ближе к земле.
— Какие планы на вторую половину года?
— Очень много работать, вот через час уезжаю в Выборг на съемки сериала «Подслушано в Рыбинске». Похожая роль, как и в «Холоде». Еще один проект — «Молодинская битва» — снимается. Потом проект про СВО, за ним «Сталин» и еще какой-то.
— А был недавно такой момент в жизни, что подарил вам состояние настоящего счастья?
— Да, когда я в марте кредит погасил, испытал настоящий восторг. Готов был икону Карена Шахназарова заказать и повесить ее дома.
— А для чего пришлось брать кредит?
— Не хватало денег, чтобы достроить второй этаж, дорого стоит клееный брус. Пришлось под 25% взять пару миллионов, а банки у нас такие, что придешь брать кредит, а тебе попутно еще насуют дополнительных услуг. Ты от этого отказываешься, должен потом еще недели две ездить, писать бумажки. Вот почему мое здоровье застраховали без моего ведома за 200 тысяч? А машину мою в залог взяли. Я говорю, что понимаю, если бы машина в залоге не была, тогда да, надо меня застраховать, может, я крякну. А так-то зачем? И еще дорожную карту за 200 тысяч всучили. И надо побегать, чтобы от всего этого отказаться. Ну и вот когда были на съемках в Заполярном, я погасил кредит, и был невероятно счастлив. Я знал, что рано или поздно это произойдет, и был самым счастливым человеком в марте этого года. Сейчас привык маленько.
фото: ©онлайн-кинотеатры START, Иви, Wink, Дарья Цезария,
