Александр Самойленко-младший: благодаря папе я перестал врать – это его главный жизненный урок
фото: личный архив артиста, фото со съемок пресс-служба телеканал СОЛНЦЕ
Александр Самойленко (младший) пошёл по стопам своего отца и стал артистом. Но также он нашёл себя в профессии иллюзиониста, с детства «заболев» фокусами. Сейчас он выступает с программой на различных шоу и мероприятиях. И продолжается сниматься в кино.
7 сентября на телеканале «Солнце» и в онлайн-кинотеатрах START и Okko состоится премьера семейной комедии «Родители родителей. Новый сезон». Старшего сына семейства Соколовых играет Самойленко-младший. Александр рассказал «ТН» о том, какую большую роль в его жизни сыграл этот проект, важных жизненных урока полученных от отца, отношениях с любимой девушкой, а также впервые раскрыл тайну своего рождения.
- Первые «Родители» вышли на ТВ 12 лет назад, насколько синхронно вы идёте по жизни со своим героем Тимофеем?
- Слушайте, это невероятная тема для обсуждения, потому что изначально это был для меня настоящий проект мечты. Я, ещё совсем маленьким смотрел сериалы, в первую очередь «Папины дочки» и мечтал оказаться там хоть в какой-нибудь маленькой роли. Быть там чьим-то другом или парнем одной из дочек. И тут на меня сваливается приглашение от режиссёра на одну из главных ролей. Мне тогда было лет 15, наверное, и я фантазировал на тему того, как было бы классно, если бы этот сериал шёл ещё много-много лет, в какой-то момент я уже сам буду взрослым, там сменится поколение... Я тогда угадал даже название, что проект будет называться «Родители родителей».
- Ваши магические способности уже тогда сработали…
- Возможно, да. Это абсолютная фантастика, что всё именно так и случилось. При том что у проекта был очень нелегкий путь, сколько он сменил каналов, менеджмента, какие были тяжелые условия по началу. Его сняли и несколько лет не выпускали, потом, когда выпустили, он был в каком-то очень плохом слоте в 11 утра на канале «Россия», и потом уже на «Супер» переехал. Наш сериал не одно закрытие пережил, и пандемию, и много всего.
- Как изменился ваш герой и вы сами за эти годы?
- Для меня это очень личная история, потому что я очень много передал своему персонажу именно от себя, порой случайно, порой специально. Из очевидных вещей, я увлекался фокусами с 13-ти лет, и постепенно, сезон за сезоном, эту историю вводили в сценарий, сначала один фокус аккуратно попробовал, потом что-то посложнее. В какой-то момент мой Тимофей начинает работать на мероприятиях, потом это развивается в серьезную линию, которая дублирует мою историю и имеет развитие сквозь сезоны. Эта площадка всегда ощущалась как второй дом, а съёмки дарили мне ощущение полноценной семьи. Многим из нас приходится только с экранов наблюдать идеализированную версию, где большой дом, все живут вместе, где даже если кто-то ссорится, то всё равно все друг друга понимают. Каждый раз, когда заканчивались съемки, я приходил в один из последних дней, когда на площадке уже никого не было, разбирались декорации, просто ходил по этому дому. Для меня это всегда был очень глубокий, проникновенный момент неуверенного прощания. Я ходил, трогал стены и просто проживал эту атмосферу, и каждый раз, новость о возобновлении нового сезона дарила огромную радость и праздник жизни.
- Чем запомнились съёмки этого сезона?
- Лично для меня это одновременно был самый лёгкий и самый сложный сезон. Самый лёгкий, потому что у нас с Настей было совсем небольшое количество смен. Ребята из креативной группы приняли решение, что мы с ней уезжаем в Китай на этот сезон, а сюжет будет больше о дедушках, бабушках и внуках. Мы часто с Настей приезжали на одну фразу или на запись сессии по видеосвязи и уезжали. Изначально я вообще был очень расстроен, если честно, сильно переживал, места себе не находил. В итоге я попросил творческую команду собраться на небольшую встречу, высказал свои мысли по этому поводу. Сначала наши герои должны были уехать в начале сезона и вернуться только под конец, но мы смогли по максимуму добавить каких-то зацепок, шуток, созвонов, китайских деталей и историй - отвоевали себе кусок экранного времени.
- В вашей истории три поколения Соколовых живут под одной крышей. Вы себя можете в подобной ситуации представить?
- Знаете, если такой большой дом, то почему бы и нет. Под одной крышей лет до 18-20 нормально жить, но потом, когда тебе уже за 20 лет и ближе к 30, становится тяжело. Это время, когда ты уже закончил институт, начинаешь разбираться со своей жизнью, конечно хочется иметь больше своего пространства, атмосферы для размышлений, времяпрепровождения и работы. В нашем случае это ситком, где основной конфликт как раз в том, что мы все рядом и как-то уживаемся в таких условиях. Но, мне кажется, вариант, где люди близко друг к другу, представляет собой хорошую золотую середину, мы все ещё можем собираться каждое утро и вечер, завтракать, ужинать вместе. Нет такого, что часто происходит в современном мире, когда люди отдаляются просто потому, что живут в разных районах и нет времени заехать. Мне кажется, человеческая близость – самое главное, что есть в этом мире, и нет ничего важнее людей, которых мы любим. Иметь возможность видеться в любое время, когда захотите – настоящее счастье.
- Вам в жизни хватает общения с родителями и близкими людьми?
- У меня как раз та ситуаций, когда мама с бабушкой живут в одной части Москвы, папа в другой части, я в третьей. Хочется находить время, чаще встречаться, но не всегда удаётся. Даже с друзьями, которые тоже, как семья, которую мы сами себе выбираем. Когда мы дети, гораздо проще быть рядом, встречаться, веселиться, обмениваться опытом, эмоциями, знаниями. А когда вырастаем, идет естественный процесс отдаления, потому что появляется больше дел, забот, фокус уходит на них. У многих появляются романтические партнёры, они строят новые отношения, создают семьи и в какой-то момент становится не до друзей, не до родителей. В этом нет ничего страшного, это естественный процесс. Просто надо отдавать себе отчёт, что другие люди тоже важная часть жизни, и мы в любой момент можем протянуть руку, напомнить, позвонить, поговорить.
- Как трансформируются ваши отношения с папой на съёмочной площадке? Сейчас вы уже чувствуете себя на равных?
- На равных я пока не чувствую, до этого ещё очень далеко, мне кажется. Хотя, сейчас, конечно, совсем не так, как было в начале. Тогда я действительно много переживал, боялся критики и собственного несовершенства. Вплоть до карантина, в 2020 году, я вообще не видел «Родителей», потому что не мог смотреть на себя. Настолько видел все свои недочеты и осознавал, что мне чего-то не хватает, просто кринжевал с себя, как сейчас говорят, ловил испанский стыд. И это проецировалось на папу, ведь он на площадке самый близкий человек и его слово имеет наибольший вес для меня. И даже вероятность того, что он может меня покритиковать или увидеть моё несовершенство, вызывала огромное количество волнения, хотя поводов в реальной жизни особо не было, это скорее моя тревожность.
- Как вас в детстве воспитывали? Вспомните самые солнечные эпизоды из детства?
- Мы с папой жили лет до пяти, потом они с мамой разошлись, и мы продолжили общение только лет в 17, когда я был готов поступать в институт, поэтому все мои воспоминания о папе и его роли в моей жизни делятся на несколько частей. Первая - самое раннее детство, где мои основные воспоминания во многом сотканы им, папа купил нам прекрасный загородный дом, где мы гуляли по лесу. Там было большое бревно в виде аллигатора, на котором он меня катал, какие-то огромные листья лопухов. Был второй этаж с балконом, откуда старший брат Степан меня свешивал вниз головой, держа за ноги. Был чердак, где меня пугали бабайкой. Мне было тогда года четыре, но я хорошо помню то время, и ещё более ранние фотографии, где папа держит меня на руках, совсем маленького. Следующая глава, когда они с мамой разошлись. В основном дальше я узнавал про папу по историям, которые рассказывала мама, как они познакомились, как она его хвалила и всегда уважала, как мужчину. И у меня была такая ролевая модель, хотя лично я долгое время отца не видел, но из года в год во мне росло уважение к нему, он дарил ощущение того, к чему можно стремиться, начиная с момента, когда я первый раз увидал его по телевизору лет в пять. Тогда я понял, что у него за профессия, мама мне объяснила, и я страстно этим загорелся.
- Основное воспитание заложила мама?
- Да, хотя важные вещи в моей жизни заложил именно папа, но это произошло уже после 18 лет, когда он активно вернулся в мою жизнь.
- Он же вам помог с поступлением в институт?
- Да, помогал с поступлением, и мы как раз тогда начали вместе сниматься. Мне было не 17, я немного путаю возраст, а лет 15, когда начались съемки. Папа сделал для меня и моего становления самое большое и важное, совершил очень благородный поступок. Мама мне рассказала об этом с невероятным чувством благодарности, которое росло во мне все те годы, пока мы не общались. Моя мама была беременна от другого мужчины, и он бросил её в этом состоянии, а потом мама познакомилась с папой в кафе «Маяк», где гуляла вся актёрская тусовка. Они познакомились там, он в неё сильно влюбился и сказал, что будет растить её ребёнка как своего. Решиться на такой поступок - для меня это всегда был невероятный пример самоотдачи и мужества.
- Во сколько лет вы узнали эту тайну?
- Мне было лет 9-10, мы с мамой были в отпуске на курорте. В какой-то момент я в шутку (не знаю, что меня натолкнуло), говорю: «Мам, а что, если папа не мой настоящий отец?». Можете представить её состояние, когда она всю жизнь от меня это скрывала, и вдруг я ни с того ни с сего спрашиваю. Она была в шоке, пыталась совладать с эмоциями (частично это удалось), но при этом пауза, которую она взяла, заронила во мне сомнения. Я продолжал докучать ей этим вопросом, а она пыталась отшутиться, отмахиваться, но я упорно приставал: «Да ладно, скажи, я знаю, что он не настоящий, там какая-то история». И в какой-то момент мама усаживает меня: «Сынок, нам надо поговорить» и рассказывает эту историю. Я был в шоке, потому что на самой деле не ожидал положительного ответа.
- Для вас это не стало трагедией?
- Абсолютно никакой трагедии, сначала был в шоке, но, когда переварил информацию, я стал относиться к отцу с ещё большим уважением, признательностью и благодарностью. Для меня он в тот момент стал примером настоящего мужества. Второй момент, стал возможно главным с точки зрения воспитания. Речь идет про правду и неправду. С детства у меня была привычка часто врать, выработался механизм, что лучше не говорить правду и тогда не наругают. Это сильно укоренилось во мне и вранье стало очень естественным механизмом, вплоть до института. Я даже завалил первый курс, потому что не мог найти честных слов, чтобы объяснить свои проблемы, просто уходил в оправдания своих несовершенств, опозданий. Казалось, что надо оправдаться, обязательно что-то придумать и сместить вину, вместо того чтобы честно признаться. А папа мне всё время говорил, что для него честность - самое главное, он больше всего не любит ложь, он пропагандировал мне эту идею, старался убедительно объяснять. А я говорил: «Да, пап, я понимаю», и каждый раз это тоже было враньё, потому что всё продолжалось в том же духе. Но в 20 лет я вдруг понял, что можно перестать врать, в качестве эксперимента прислушаться к словам отца, взять их за путеводную звезду и попробовать. Он же объяснял, что так будет проще, не надо следить за тем, кому что соврал, всё равно неправду видно и она выливается в негатив. И с тех пор я не врал, просто взял и поменял огромный и важнейший аспект своей жизни. И жизнь стала намного прекраснее. Это главный папин жизненный урок.
- А с братьями и маленькой сестрёнкой поддерживаете отношения?
- Реже, чем хотелось бы. С сестрёнкой видимся чаще других, она живёт с папой, я приезжаю в гости, мы собираемся на праздниках, гуляем. Стёпа, старший брат, занят своими делами и своей семьёй. Он совсем взрослый, серьезный юрист. Проша живёт в Испании, мы списываемся, поздравляем друг друга с праздниками, но общение получается поверхностным, к сожалению.
- В декабре вас ждёт большой юбилей - 30 лет. Можно подвести главные итоги этих трёх десятилетий?
- Главное, с чем подхожу к юбилею - я научился не бояться быть тридцатилетним, это очень важно. Я прохожу путь принятия себя, понимания кто я есть, во мне сохранились многие качества с тех пор, когда я был ребёнком, и это большое счастье. Тот факт, что мне станет 30, не означает, что я должен резко повзрослеть и перестать чувствовать в себе ребёнка. Сейчас люди взрослеют и умирают позже, эта трансформация происходит с каждым поколением. Например, мама меня родила в 24 года, с точки зрения современного человека — это очень рано. И идеи о том, что 30 лет - рубеж, после которого ты не имеешь права официально быть ребёнком, устарели, сейчас даже официально термин «молодёжь» продлили до 45 лет.
- Что для вас сейчас самое важное в жизни, чем она наполнена?
- Самое главное для меня в жизни — это любовь в глобальном смысле. Любовь к ближнему, к людям в целом, к своему делу, к обществу, к животным, к планете, к самому себе, к своему прошлому и будущему. Что такое любовь ответить сложнее, но я думаю о спектре эмоций и ощущений, через которые мы воспринимаем этот мир. Важно не то, что происходит в жизни, а то, как мы к этому относимся. Мы можем выбирать относиться к жизни с любовью, осознанно радоваться каждому дню, облакам, цвету крыши у соседнего дома, тому, как твоя кошка сидит на подоконнике, прикосновению любимого человека, каждому взгляду, разговору с другом. Просто напоминать себе, что мы живём для собственного удовольствия. Даже самые альтруистичные люди, которые видят смысл жизни в помощи другим, кому самим ничего не нужно, так или иначе видят удовольствие в том, чтобы дарить радость другим. Я это хорошо понимаю, будучи фокусником с детства, обожаю эту профессию, потому что она даёт понять, как легко можно обрадовать человека и сделать жизнь кого-то немного лучше и интереснее, по крайней мере вернуть на минуту детское состояние, которое человек мог позабыть. То же самое я ощущаю, когда выхожу на сцену и слышу, как зрители хлопают, или когда кто-то узнаёт на улице, подходит и благодарит. Я считаю, что нет большей радости, чем дарить радость другим и делать их жизнь интереснее и прекраснее.
- А что с любовью реальной? Раньше вы рассказывали, что стабильно по три года находитесь в отношениях с каждой девушкой…
- Интересно, что вы напомнили про три года, потому что до настоящего момента так и было, за три года отношения как будто успевали себя изжить. Но я очень боялся, что так останется навсегда, потому что сильно привязываюсь к людям, сентиментальный, и у меня есть непереносимость одиночества. Поэтому я так много говорю, как важны другие люди, дружба, любовь и семья. А сейчас первые отношения в моей жизни, которые претендуют на то, чтобы преодолеть этот порог, потому что мы с моей девушкой Настей подходим к этой дате, буквально вчера был день нашего знакомства – мы познакомились в августе три года назад, а встречаться начали в ноябре и в этом ноябре нам стукнет три года. И сейчас я могу сказать, что в отличие от предыдущих историй (не преуменьшая их значимость, они тоже прекрасные и важные части жизни, из которых строится мировоззрение), но сейчас, первый раз такое, что я смотрю на человека и понимаю - прошел будто один день, и конфетно-букетный период только начался. И у неё то же самое. Мы постоянно водим друг друга на креативные свидания, придумываем квесты, проводим вечера вместе, готовим, гуляем, планируем, мечтаем. У нас есть большая «книга любви» - большой альбом, куда мы вклеиваем все билеты и открытки.
- Будет что оставить детям на память.
- Пока что у нас только кошка, заботимся о кисуле. Прекрасный домашний быт, мы живём вместе, это чудесные отношения, о которых я публично никогда не рассказывал. Настя очень творческий и разносторонний человек, в первую очередь психолог, работает в крупнейшем банке страны и отвечает за вопросы эмпатии и человеколюбия. И при этом она очень творческая, любит рисовать, выступала на сцене, танцевала, и в сериалах периодически снималась. Мы стараемся придумывать свидания, которые нас чему-то учат, то ходим на реставрацию масляной живописи, то учимся стрельбе из лука или езде на лошадях. Я часто читаю ей книги вслух, а она с удовольствием слушает.
- А стать мужем и отцом вы готовы? Вы же столько лет играете в «Родителях», наверняка представляли, каким отцом будете.
- Я думал об этом всю жизнь, поначалу это был очень тяжёлый вопрос, потому что я ощущал много социального давления. Нас с детства учат, что нужно обязательно жениться и родить ребёнка. Для меня это было чем-то страшным, потому что произвести на свет новую жизнь, и стараться, чтобы у этого человека было всё хорошо, чтобы он вырос интеллигентным и воспитанным, оберегать его от болезней и напастей судьбы, это невероятно тяжелый и ответственный труд. А так как я воспринимал всё в беззаботном ключе, то ответственность пугала. Лет в 18-20 я сказал себе, что заведу детей, во-первых, если захочу, и во-вторых, только когда у меня будет всё для этого. Когда будет достаточно денег, чтобы обеспечить жизнь своему ребёнку, дать хорошую медицину, еду, нянь и образование. Когда встану на ноги и пойму, что мне не нужно отрывать кусок от собственной жизни, чтобы бороться за возможность взрастить новую, тогда я смогу думать об этом, а до тех пор это было бы безответственно не только с финансовой точки зрения, но и с ментальной. Поэтому на данный момент я совершенно не готов к этому шагу.
- Настя разделяет вашу точку зрения?
- Да, разделяет. Это один из тех моментов, на которые нельзя закрывать глаза. Здесь если вы не согласны друг с другом, то это нужно решить, проработать и прийти к взаимопониманию. В таких вопросах нельзя идти на компромисс, жертвовать собой ради другого или ломать себя и перестраивать, чтобы быть удобным. А самое худшее, когда решают родить ребёнка с целью сохранить семью, чтобы что-то исправить.
