Наталья Швец: я не люблю выставлять личное напоказ
Она начинала с ролей трагических героинь, а сегодня выбирает проекты по команде, а не по роли. В 47 лет Наталья Швец не боится говорить о сложном: о том, как амбиции помогают выжить, почему законный брак важен для здоровья пары и зачем воспитывать в себе «мышцу неравнодушия». В эксклюзивном интервью «ТН» — ее личная философия: жизнь как труд, счастье как очаг, а главный совет —«главное — начать». Без прикрас, но с теплотой.
— Как бы вы охарактеризовали вашу героиню Анну Андреевну Лебедеву в новом историческом сериале на телеканале «Россия» «Хозяин Москвы»?
— Когда я работала над этим персонажем, я понимала, что к ней можно относиться по-разному. Но она — тот человек, который держит фокус семьи на традициях и пытается сохранить дом в здоровом состоянии. Для нее это важно, учитывая ее воспитание, образование и историю. Кто-то назовет ее властной и строптивой, даже жесткой или жестокой. А кто-то, исходя из своего опыта и обстоятельств, увидит в ней голос здравого смысла.
— Что в этой женщине вам ближе всего, а что вызывает отторжение?
— К Анне можно относиться по-разному, но это ни в коей мере не умаляет ее достоинств и того дела, которое она в итоге совершает. Самое важное — при всех превратностях и непростых обстоятельствах, которые могут окружать семью, город, страну и мир, — держать фокус на здравомыслии и действии. Для меня она персонаж, который пытается что-то сделать, не потеряв семью, не упустив из виду ее интересы. Безопасность семьи для нее превыше всего. Об этом я размышляла, когда работала над ролью. Вообще, когда создаешь персонаж, не думаешь о том, что может вызывать отторжение. Мне интересно делать это безоценочно.
— Анна Лебедева стремится изо всех сил к высокому положению в свете. В современном мире это назвали бы амбициозностью и карьеризмом. А как вы сами относитесь к женским амбициям?
— Я не думаю, что это можно назвать карьеризмом. Амбиции — да, но это прекрасное топливо для движения. Я уверена, что жизнь — это труд. Каждый трудится в меру своих сил, проживая свою жизнь. Для нее, как для матери, жены и прежде всего хозяйки дома, при том, что хозяин — муж, главное — сохранить очаг. Причем очаг не только как огонь в кострище, но как сердце дома: тепло, правила, традиции. Именно амбиции дают ей силу противостоять тем катаклизмам и новшествам, которые ей трудно принять, — она боится, что они разрушат устои и здравый смысл. Еще моей героине очень важно оставаться женщиной, женой, быть замужем за мужчиной, которым можно гордиться. И если эта гордость угасает, она прилагает все силы, чтобы муж не только в ее глазах, но и в глазах общества сохранял свой статус-кво.
— Что в этом погружении в эпоху было для вас самым сложным — физически или эмоционально?
— Самое замечательное, что сделала со мной эта работа, на съемках, — я углубилась в изучение московского времени, исторического периода России с 1811-го по 1823 год. Мне кажется, одна из важнейших деталей сериала в том, что зритель познакомится с историей Москвы, государства Российского, укладом, культурой, бытом и историческими личностями той поры. Когда погружаешься в историю такого масштаба, когда съемки касаются столь важных событий, отношение, конечно, меняется, потому что это перестает быть «когда-то» — это становится «прямо сейчас», на съемочной площадке. Сложно ли было эмоционально? Наверное, нет, было скорее интересно читать сценарий, общаться с режиссером, с коллегами по площадке, продюсером, с нашими невероятными художниками по костюмам и гриму. Мы все окунулись в изучение истории моды и событий того времени, и это погружение было очень увлекательным. Тяжело, когда подключаешься к войне, к гибели людей. Но, думаю, это взволновало бы и оставило неравнодушным любого человека.
— В театре и кино вы часто играли сильных, страстных, трагических героинь. Кого вам играть интереснее — женщин, которые борются за любовь, или тех, кто борется за власть и положение, как Анна Лебедева?
— Интересно играть и тех, и других. Но сейчас, в мои 47 лет, мне важнов первую очередь, с кем я это делаю. Важно, в какой команде, с каким мастером, с каким художником, кто режиссер и как он рассказывает историю, какими красками. Команда для меня сейчас важнее роли. Наверное, по молодости всем нам нравится играть сильных, страстных женщин с трагической судьбой. Сейчас мне важна сама история — про что она и кто ее рассказывает.
— У вас более 50 ролей в кино и сериалах. Есть ли роль, которую вы считаете главной неудачей? И есть ли та, которой гордитесь больше всего?
— Лет десять назад я отвечала бы на этот вопрос иначе, а сейчас скажу: есть встречи с партнерами, режиссерами, командами на площадке или в театре, которыми я горжусь. Их очень много, и перечислять я их не стану. Я не могу обесценить или умалить заслуги любой своей творческой профессиональной встречи — с тем или иным режиссером, коллегой по съемочной или сценической площадке. Это все то, что меня сформировало и продолжает формировать, дает колоссальный опыт, развивает, меняет и помогает мне по сей день.
— Вы довольно рано начали сниматься в кино. Это был случайный шанс или осознанный шаг? И что вы почувствовали, когда впервые увидели себя на экране — восторг, ужас или разочарование?
— Да, в кино я начала сниматься в 14 лет, когда пошла учиться в театральный класс в Севастополе, а первый самостоятельный опыт в кино получила уже в десятом классе. Восторг, ужас или разочарование? Это был полный восторг от события: вот она, моя первая роль! Ни ужаса, ни разочарования не было, как ни странно. Но мой взгляд на себя на экране менялся все эти годы. Поначалу было интересно — это ведь что-то новое, волшебное. Не знаю, тщеславие это было или нет, но интерес к себе на экране был высок. Сейчас я стараюсь больше слушать режиссера, его советы и не отслеживать, как я выгляжу на экране.
— Ваш руководитель курса Александр Граве говорил вам: «Режиссеров в вашей жизни будет много, режиссеры будут разные, но только от вас зависит, как вы станете выпускать спектакль, каким окажется результат». Эти слова стали для вас главным профессиональным принципом? Или был другой совет, который вы вспоминаете чаще всего?
— Да, эти слова долго были для меня профессиональным принципом. Я часто их вспоминаю, потому что от тебя зависит итог. От твоего отношения, уважения к команде, проекту, партнерам, режиссеру зависит то, что ты делаешь, и то, что в итоге получится. Ты ответственен за все. С возрастом эти смыслы трансформируются, становятся глубже и масштабнее, потому что ответственность за то, как живет человек, — она огромная. Есть обстоятельства, форс-мажоры, непредвиденные явления, на которые мы не можем повлиять. Но мы можем повлиять на наше отношение к происходящему — и к тому, что мы делаем, и к людям, которые рядом. Все зависит от того, как ты к этому относишься. И второй совет, которому я следую много лет: «Главное — начать».
— Вы говорили, что в детстве мечтали стать археологом. Если бы не театральный класс, куда вас перевела прабабушка, кем бы вы стали сейчас?
— Конечно, в детстве мы все мечтали. Я мечтала быть космонавтом, балериной, а под конец школы — археологом. Я училась в театральном классе. Я долго разбиралась с этим казусом: это было мое желание или желание бабушек — стать артисткой? Но случилось как случилось. «Если бы да кабы, да во рту росли грибы» — есть такая поговорка. (Улыбается.) Поэтому могла ли быть моя жизнь счастливее или нет — это не важно. Правда. Мы этого не знаем и уже не узнаем. В моей истории произошло то, что произошло. Мой путь такой. Вопрос о счастье другой жизни тоже не важен.
— Вы сказали, что «искусством можно заниматься только по любви и в горячем желании». А что для вас сейчас является самым большим источником этой любви и желания — театр, кино, семья, благотворительность?
— Я тружусь — в семье, в театре, в кино, в благотворительной работе. Это ощущение, что я каждый день встаю и делаю дело, дает мне чувство жизни. Не знаю, может, это кризис возраста — я к знаковому возрастному рубежу подхожу. Может, поговорим об этом после пятидесяти? (Улыбается.) Сейчас даже если мне сложно, я встану и буду делать то, что должна Наверное, это и есть счастье — трудиться. Хорошо бы еще от этого труда получать удовольствие либо спокойное принятие, не противиться, не страдать. «Ой, как я устала!», «Отдохнуть бы»… «Делу — время, потехе — час» — очень мудрая история. Семья, работа и благотворительность — все вместе, потому что это и есть жизнь, это и есть источник. Я сейчас не могу разделять свою жизнь и выделять одну из составляющих. Это происходит естественно: сегодня я занимаюсь одним, завтра — другим. Это рутина моей жизни, из этого она состоит — значит, я живу, значит, я дышу.
— Наверное, сложно выдерживать такой ритм?
— Иногда мне сложно, иногда невыносимо сложно, но я встаю и делаю. Моя старшая дочь, которой в августе исполнилось 16, когда слышит мои рассуждения, приходит в ужас: «Как же так? Не наслаждаться, не получать удовольствие? Работать, работать?» Да, черт побери, работать — и желательно получать от этого удовольствие. Самое страшное и истощающее в жизни — это распущенность в чувствах, эмоциях, безделье и равнодушие. Поначалу это кажется крутым, а потом истощает человека. Поэтому, как бы ни было сложно, а сложно будет всегда, надо вставать и делать дело — и быть благодарным за то, что ты живешь. Кто-то не живет, а ты живешь. Можешь что-то делать — слава богу! А если не можешь, то хотя бы попытайся.
— Вы вошли в попечительский совет фонда «Жизнь как чудо», который помогает детям с тяжелыми заболеваниями печени. Вы сказали: «Для меня важно быть не бессмысленным». Что это значит — «быть не бессмысленным»?
— Для меня благотворительность — лакмусовая бумажка того, какой ты человек. Потому что жизнь — это труд, а труд — это не только работа, но и работа над собой, над отношениями, семьей, домом, воспитанием детей. Это еще и работа над человеческими качествами. Иногда сил нет, очень страшно, но «мышцу любви», «мышцу неравнодушия» нужно в себе воспитывать. Когда я часто замечаю в себе равнодушие, я не хочу его культивировать. Поэтому благотворительность — это попытка прожить жизнь в неравнодушии. Для меня важно быть человеком, и мне важен душевный, психический, человеческий труд. Когда начинаешь тренировать неравнодушие, внимание к другому и участие — это непросто, тяжело, но без этого нельзя. Это для меня какая-то гигиена души. И я отношусь к этому достаточно серьезно. Это мой выбор — учиться быть прежде всего человеком, неравнодушным человеком.
— Ваша первая любовь прервалась трагически, ваш избранник погиб. Спустя годы вы можете сказать, что эта потеря вас сломала или, наоборот, сделала сильнее?
— Мы все сталкиваемся с потерями. Иногда это не физические потери. То, что происходит в прошлом, — наш опыт, который дает фундамент для настоящего и строительства будущего. Вопрос в том, что ты из этого опыта берешь, что ты берешь из общения с людьми из прошлого, какие выводы делаешь и куда дальше идешь. Эта трагедия — моя. Она дает мне понимание, что жизнь хрупка. Очень важно быть внимательными, деликатными, чуткими, нежными друг к другу. Каждый человек — большая интересная история. Самое разрушительное, что мы можем делать, — обесценивать.
— Вы жили и в гражданском, и в законном браке. В чем, по-вашему, секрет счастливого брака в профессии, где актеры все время в разъездах, на съемках, на репетициях?
— Секрет счастливой жизни, счастливого брака — в уважении. В здоровом отношении к партнеру и к себе прежде всего. Отношение — это не самоутверждение и не хвастовство. Я потому и не люблю выставлять личную жизнь напоказ. Есть поговорка: «Счастье любит тишину». К ней можно относиться по-разному, но я считаю, что есть работа, а есть дом. И мой дом — это мой дом. Я считаю, что законный брак — важная часть отношений, и к нему важно приходить. Это мое личное убеждение: он важен для здоровья пары. Спорить из уважения к другим не буду. Разъезды, съемки, репетиции… Если вы понимаете и уважаете друг друга, а значит, уважаете дело друг друга, то обо всем можно договориться.
— Вы не афишировали личную жизнь, но потом появились фотографии с мужем и дочерьми. Что заставило вас открыться?
— Я считаю, что это не очень нужно. Личная жизнь, отношения с твоим мужчиной не имеют отношения к профессии. Спекулировать личными историями во благо профессии я не вижу смысла. Могу делиться опытом, но не считаю, что личная жизнь — это то, чем надо делиться. Это мое решение. У каждого из нас есть своя гигиена. Это то, что принадлежит только тебе. Не каждая часть твоей жизни должна быть обозрима.
— Ваш путь к материнству был сложным. А потом, в 2010 году, родилась дочь Мара, а в 2020-м — Ева. Что изменилось в вас с рождением детей?
— Абсолютно все! Думаю, это скажет каждая женщина, которая становится мамой. Есть жизнь до рождения детей и есть жизнь после. Я убеждена, что природа гениально нас задумала: в момент появления нового человека происходит перезагрузка программы, перепрошивка мозга и чувств. Ты уже не можешь представить, что было «до». Конечно, спустя годы я понимаю, какая у меня была жизнь «до». Но дети — наши учителя, наша ответственность. Если раньше мы могли позволить себе безответственность, то с детьми это чревато. Речь уже не только о нашей жизни, но и о человеке, которому мы дали жизнь. Тут важно не просто не навредить, а нести ответственность. Появилась большая, здоровая, правильная ответственность.
— У вас есть семья, любимая работа, признание, возможность помогать другим. Вы чувствуете себя счастливым человеком?
— Да, я чувствую себя счастливым человеком. Не всегда, не ежедневно. Но это перманентное чувство — иногда тихое, иногда громкое, иногда яркое — что я живу. И я стараюсь замечать его и поддерживать, как очаг в доме, чтобы огонь не угас. Иногда достаточно одной спички, иногда — маленького огонька, чтобы освещать свой путь.
— Счастье — это не точка, в которую можно прийти, а бесконечный процесс, и вы все еще в пути?
— Все верно. И я еще в пути. И мне очень интересно, что будет дальше, о чем я буду говорить через год, два или три. В интернете много моих интервью, и все они разные, потому что мы растем, развиваемся, живем, меняемся, получаем опыт и впечатления, которые нас видоизменяют. Это нормально, это и есть жизнь. Это труд, это жизнь, и мы все в пути. Нам всем предстоит долгий, и пусть он будет интересным. Главное — как ты сам к этому относишься. Я своей первой дочке в детстве всегда говорила: «Знаешь, есть муха, а есть пчела. Муха на лугу найдет то, что ей интересно, а пчела на мусорке найдет цветок». Очень важно с детства тренировать свое отношение к происходящему.
Евгений НИКОЛАЕВ
Фото: Анастасия Петрова, Первый канал
