Макар Запорожский: мы можем в жизни совмещать несовместимое и удивлять себя
Макар Запорожский — яркий представитель творческой династии. Его отец Виктор Запорожский более 40 лет работает в театре Маяковского, а старший брат Кирилл первым выбрал актерскую профессию. Сам Макар также уже 13 лет служит в театре Маяковского, что не мешает ему быть очень востребованным в российском кинематографе — в его фильмографии более 60 фильмов и сериалов. 16 февраля в 18:00 на телеканале ТВ-3 стартует 16-серийная мистическая мелодрама «Менталистка» режиссера Руслана Паушу. Главные роли исполнили Александра Никифорова и Макар Запорожский, которые играют двух противоположностей: девушку с даром провидения и скептика, который в мистику не верит. В интервью «ТН» актер рассказал, почему театр Маяковского ощущается для него как родной дом, как он однажды отказался играть сына своего отца и о том, желает ли он своим дочкам актерской судьбы.
— Расскажите про сериал «Менталистка» с вашим участием. Судя по промо, в нем будут необычные «советские» визуальные эффекты. А что еще любопытного будет встроено в историю? О чем для вас сама история?
— Когда нам дули ветром в лицо — мне кажется, в этом не то чтобы советская практика, но в этом эффекте есть некая эстетика 60-70-х.
Для меня больше любопытно было, как нам удастся побороть этот сценарий, историю и технологию съемки: «пятилетка за три года». Шестнадцать сериймы впихнули в такое количество смен... И, как ни странно, после озвучания и просмотра монтажа я понял, что нам это удалось.О чем для меня сама история? Наверное, о совмещении несовместимого в этом мире, в этой жизни. Как мы сами можем себя удивлять и неожиданно для самих себя допускать такие вещи, пускать их в себя, позволять быть таким вещам, которым никогда бы раньше не дали место в своем мире.
— Вы говорили, что позволяете трудно объяснимым вещам просто случаться. А был ли в жизни или на съемках «Менталистки» момент, когда рациональные объяснения не работали?
—Конечно. Когда тебе приходит выработка 20 минут в день — попробуй рационально это объяснить! Нет, объяснение, конечно, есть, но оно ничего не объясняет. Легче не становится.Потом, когда вы снимаете допросную: вы сидите, и у вас три-четыре-пять дней допросная, где просто ты сидишь на стуле и 12 часов в сутки перед тобой меняются люди с разными монологами... А ты все сидишь, и начинаются уже галлюцинации, ты уже сам с собой немножко начинаешь разговаривать.Но к мистике я отношусь замечательно. Наверняка и интуиция у меня есть, но надо быть открытым, чтобы довериться и услышать ее. А у меня преобладает самоконтроль. Меня даже не смог загипнотизировать настоящий гипнотизер на съемках одного шоу.
— Отношения Игоря и Полины, которую играет Александра Никифорова, начинаются как союз двух противоположностей. Что вам было интереснее всего играть в вашем дуэте? Как вы сработались?
— Интереснее всего играть в нашем дуэте было природную сущность мужчины и женщины. Потому что такая эффектная женщина, как Саша Никифорова, точнее, ее героиня, берет и начинает совать нос везде, появляться, везде лезть… С одной стороны, это вызывает негодование, с другой — беспомощность некую. Потому что в глубине души ты хочешь, чтобы она лезла. Поэтому хочешь допустить это, но, с другой стороны, — это недопустимо.Вот так мы и сработались. Полина считала меня умным, а я считал ее красивой. Это помогало ей терпеть Ветрова.
— Что для вас самое важное в партнерстве на площадке? Что делать, чтобы между актерами возникла живая химия?
— Каждый раз, мне кажется, должны совпасть разные абсолютно условия. Но, по возможности, люди должны быть добры друг к другу и иметь чувство юмора. Это огромный скачок навстречу успеху.
— Вы играете в Театре Маяковского с легендами нашей сцены —Светланой Немоляевой, Людмилой Иваниловой, Игорем Костолевским. Расскажите, как это ощущается?
— В принципе, работа в театре дает замечательные ощущения. А что касаемо мэтров — я не разделяю актеров на мэтров и не мэтров.
Ты всегда работаешь с партнером как с первым и единственным, вне контекста его реноме. Потому что вам в спектакле дело делать, а не восхищаться друг другом. Поэтому это все надо, как мне кажется, в сторону отодвигать и делом заниматься.
— В театре к тому же давно служит ваш отец, Виктор Запорожский. Каково вам вместе репетировать, выходить на сцену? Было ли такое, что вы не хотели играть в одном и том же спектакле или вы легко разделяете семью и работу?
— Было такое, что я не хотел играть его сына. Нам предлагали пьесу, и мы в ней все время ругаемся, я его очень корю за многое. Мне показалось, что слишком много драматизма, он совершенно неоправдан. Я сказал: лучше я другую роль возьму, а на эту возьмите другого человека.Но когда спектакль репетировали, когда выпустили — господи, как я жалел, как локти кусал! Потому что это не роль, а просто подарок судьбы оказался. Надо будет туда ввестись и все-таки играть папиного сына, и чтобы это было как следует сделано.
Как-то мы репетировали Островского. Я такой весь из себя свободный, скажем так, артист более молодого поколения. Но потом как играть-то начали — и я чувствую себя бледненьким. А папа выходит и просто всеми цветами павлиньего хвоста переливается. И тут я понимаю: вот кто тут актер-то! Очень многому можно научиться у старшего поколения. Не в смысле повторения, а в смысле наблюдения.
— Есть ли у Театра имени Маяковского своя особая атмосфера? Какая она?
— Я пришел в Маяковку сразу после армии. В других театрах особо не работал. Приняли меня хорошо, потому что я у этих людей вырос на коленях. Я с папой все детство в этом театре играл, мы ездили по гастролям. И поэтому прийти туда для меня было очень важно, как вернуться взрослым в дом. Вот, наверное, в этом вся особая атмосфера для меня и есть.У Маяковки атмосфера уюта, тепла, дома. Но в любом доме всегда бывает довольно конфликтная среда — и это абсолютно нормально для близкого, живого, родного коллектива, особенно если ты к нему неравнодушен.
— Как изменился театр с приходом нового худрука Егора Перегудова?
— Довольно-таки изменился. Все стало бурлить, кипеть, шипеть, искриться... Но я, вследствие занятости, не совсем могу следить за процессами. Но судя по репертуару, который нам рассылают, и сколько побочных околорепертуарных проектов возникает в театре… Челюсть отвисает. Надеюсь, это все круто и хорошо. А так — будь что будет.
— Театральные актеры часто говорят, что съемки очень сложно встроить в график театра. Как у вас, как удается справляться?
— Плохо удается. Агент мой ругается сильно, запрещает мне брать новые спектакли. Я его понимаю. От многих проектов приходилось отказываться даже уже после утверждения — просто мы не «пролезали». В хороших проектах очень жесткий график, завязаны другие серьезные, дорогие, занятые артисты, и локации тоже. Поэтому у меня пока с этим проблемы. Но я работаю над этим. Это мой выбор, и я готов за это отвечать.
— С тех пор, как у вас появились дети, вы стали более избирательным с выбором ролей? С какой вашей работы вы бы начали знакомить их с вашим творчеством?
— Нет, не стал. И я не буду их специально знакомить. Пока что нет ничего такого, чем я хотел бы поделиться с близкими. Ну, может, есть пара удачных картин, но одна еще даже не вышла. Пусть лучше смотрят раннего Михалкова, изучают Эйзенштейна, Ромма.
— Вы выросли в театральной семье. А ваши дочери увлечены театром?
— Они много времени проводят с бабушкой и дедушкой, потому что мы пропадаем на работе. И они более заземленные люди, имеют прямое отношение к архитектуре. Поэтому старшая сейчас мечтает о МАРХИ, чему я очень рад, а младшая о том, чтобы поскорее закончить первый класс.
— Как часто удается собираться всей семьей?
— К сожалению, очень редко. Но пару раз в год это возможно. И мы часто созваниваемся, я стараюсь приезжать к папе, маме, брату. Конечно, у нас есть семейные чаты, в которых мы делимся новостями, напоминаем о себе.
— Какие у вас увлечения, помимо всего, что связано с кино и театром? Как отдыхаете, как переключаетесь от работы?
— У меня есть мотоцикл. Даже три было, один я брату подарил. Два надо починить, а который помладше — отлично работает. Я без пробок и парковок езжу по Москве — это очень удобно, меня это разгружает, отвлекает.Занимаюсь спортом, армрестлингом увлекаюсь — это тоже очень хорошо отвлекает. И баню люблю.Очень люблю путешествовать. Нам удалось в августе с женой сделать свадебное путешествие по США. Мы проехали неимоверное количество штатов — восток, центр, юг, запад — и получили очень интересную картину. До этого мы Приэльбрусье объездили за неделю, тоже было удивительное путешествие. Но до этого мы постоянно пахали и не совпадали графиками.Мы охотимся за музеями, за выставками. Это нас очень увлекает.
— Как для вас начался 2026 год? Есть ли у вас план на год или вы предпочитаете не планировать?
— Планировать — это скорее для успокоения себя. Потому что ты понимаешь: посмотри на практику последних пяти-шести лет. Что ты там можешь запланировать? Смешно.Как начался 2026 год? До третьего числа все было просто сказочно. Потом начался полный бедлам, к которому мы были готовы и который потихонечку появлялся на горизонте. Мы его поглощали, перерабатывали. А сейчас я уехал на съемки в Тверь. Сижу здесь с утра до вечера. Снимаюсь.
Фото: Александр Исаков, ТВ-3
