Карина Кросс: сначала ты счастлив — потом все остальное
Она говорит быстро, с улыбкой, но в глазах — серьезность человека, который прошел путь от курьера до федеральных телепроектов. Карина Кросс не боится признаваться в слабостях, не стесняется говорить о доверии как о главной ценности и убеждена: счастье — это не результат, а условие. В эксклюзивном интервью «ТН» Карина откровенно говорит не о рейтингах и охватах, а о том, что остается за кадром: о выборе, о шрамах — внешних и внутренних — и о пяти тысячах рублей, которые стали самым ценным капиталом в ее жизни.
— Субботнее телешоу «Пятеро на одного» на канале «Россия 1» — не первое ваше участие в программе. Что вы почувствовали, когда сели в это кресло во второй раз?
— Первый раз я была в глубоком удивлении: мне удавалось отвечать на сложные вопросы, и я думала — ну все, случайность, повезло. (Улыбается). Но когда это повторилось, я поняла: нет, это не везение. Программа круто раскрывает тебя как личность, показывает твой кругозор. И я действительно увидела, что он у меня большой. Ну и, конечно, потрясающая компанияв лице Евгения Папунаишвили, Александра Пушного, Андрея Ургантаи Евгения Рыбова вместе с ведущим Алексеем Вершинином – замечательные люди, с которыми легко и интересно. Знаете, это как раз тот момент, когда ты перестаешь сомневаться в себе и начинаешь доверять своему опыту. Не потому что кто-то похвалил, а потому что внутри что-то щелкнуло: «Да, я это могу».
На телешоу «Пятеро на одного»
— А в какой тематике вы чувствуете себя увереннее всего?
— Единственное слабое место — алгебра. Задачи, уравнения — вообще не моя история. А все гуманитарное давалось легко. У меня дедушка был врачом-наркологом, дома всегда было много литературы по биологии, медицине, психологии. Я частенько в нее заглядывала — просто из интереса. Это, наверное, и сформировало мой взгляд на мир: я всегда ищу человеческое измерение в любом явлении. Не просто факты, а то, как это влияет на людей, на их жизнь, на их выбор.
— Друзья, наверное, часто обращаются за медицинскими советами?
— Бывает. Особенно по вопросам психологии. И это, честно, одновременно и трогательно, и ответственно. Потому что ты понимаешь: человек доверяет тебе не просто как другу, а как тому, кто может помочь. И важно не навредить, не дать поверхностный совет, а действительно вникнуть. Иногда просто выслушать — уже помощь.
— Что вы хотите, чтобы зрители унесли с собой после выпуска с вашим участием?
— Мне бы очень хотелось, чтобы разрушились стереотипы. Чтобы люди поняли: блогеры — это не лентяи и бездельники. Это образованные, состоявшиеся люди, мнение которых ценно и важно для аудитории. Среди нас много тех, кто успешен в своей профессии. Просто в какой-то момент им стало больше нравиться создавать видеоконтент. Мне больно, когда я слышу пренебрежительные комментарии в наш адрес. Потому что за каждым контентом стоит труд, анализ, постоянная работа над собой. И если человек выбирает этот путь — это его осознанный выбор, а не «бегство от реальности».
— Вы прошли путь от небольших роликов в соцсетях до федеральных телепроектов. Когда впервые почувствовали: «Все, это уже не хобби, это профессия»?
— Когда пришли первые деньги с рекламы, и я отдала их маме. Почувствовала, что могу зарабатывать и помогать семье. Она, правда, не понимала, откуда эти деньги — думала, я их где-то украла, очень строго допытывалась: «Что ты сделала? Куда влезла?». (Смеется). А мне было приятно от ощущения, что я могу внести свой вклад и обезопасить семью финансово. Я почувствовала себя взрослой и интуитивно поняла: это может быть профессией. Знаете, это чувство, когда ты впервые осознаешь: мои руки, мой ум, мое время могут приносить пользу не только мне. Это не про деньги даже, это про ощущение собственной значимости.
— А что мама купила на эти деньги?
— Я не помню. Кажется, я просто отдала — суммы были небольшие. Наверное, коммуналку оплатила или продукты купила. Я вообще рано начала работать, лет с 14: официанткой, курьером, помощником фотографа, ведущей на радио в прямом эфире. Много всего было. Каждая из этих работ научила меня чему-то важному: терпению, общению, ответственности. И сейчас, оглядываясь назад, я понимаю: не было ничего лишнего. Все вело меня туда, где я сейчас.
— Вы еще и боксом занимались. Как попали в этот, скажем так, не самый «женский» спорт?
— Сначала меня отдали в балет, и я очень сильно похудела — аж до болезненной худобы. Но потом поняли, что я не очень подхожу: там жесткие требования к стопе, телосложению. Балериной мне, увы, стать было не суждено. И папа привел меня к своему другу — тренеру по боксу. Забавная история: когда мы пришли, тренер выставил руку и скомандовал: «Бей!». Я ударила, а он говорит: «Все, будет профессионалом». Папа удивляется: «Почему?». А Пал Палычтакой: «Да она даже не спросила, зачем бить. Наш человек!». (Улыбается). Это, наверное, был первый раз, когда кто-то увидел во мне не «девочку, которая не подошла для балета», а человека с характером. И это очень ценно — когда в тебе видят потенциал, даже если ты сам его еще не осознаешь.
— Почему ушли?
— У меня неплохо получалось, даже на соревнования ездила. На одном турнире у меня слетел шлем, а соперница в этот момент ударила — и сделала сильное рассечение. До сих пор шрам, он мне чуть-чуть мешает, но всегда напоминает о том выборе. Я тогда поняла: актерская стезя с лицом со шрамами и увечьями мне точно не светит. (улыбается) Это было болезненное решение, честно. Потому что бокс дал мне ощущение силы, уверенности, дисциплины. Но иногда жизнь ставит перед выбором: что для тебя важнее — одно или другое. И я выбрала лицо. Не в смысле внешности, а в смысле возможности выражать эмоции, играть, быть разной.
— Ваш псевдоним — оттуда, с ринга?
— Как сказать... Я не выбирала, его придумали другие. Когда я училась на первом-втором курсе театрального, к нам приехала голливудская группа — хотели снимать ремейк «Малышки на миллион». Помните такой фильм Клинта Иствуда про девушку-боксера? Только они хотели с русскими актерами. Я прошла пробы, меня сразу утвердили на главную роль, так как еще была в хорошей спортивной форме. Два месяца я работала с крутыми специалистами — они придумали мне псевдоним, историю, создали аккаунты в соцсетях, ведя их, раскручивали. У них так принято работать с малоизвестными актерами. Но потом проект закрылся. А псевдоним я решила оставить. Знаете, иногда жизнь закрывает одну дверь, но оставляет ключ от другой. Этот псевдоним стал моим вторым именем, моей маской и одновременно — моим настоящим «я». Как будто он ждал того момента, когда я буду готова его принять.
— В вашей карьере было много поворотных моментов. Есть ли человек, чье мнение для вас важнее всех лайков?
— Ох, сложный вопрос. Но я могу сказать так: люди, которые непосредственно повлияли на то, кем я стала, — это мои дедушка с бабушкой, Галдина Наталья и Галдин Лев Борисович. Два самых главных человека в моей жизни, которые верили в меня несмотря ни на что. К сожалению, они не застали того времени, когда у меня все начало получаться. И это, наверное, самые важные люди, чье мнение я бы с удовольствием услышала сейчас. Хотя я всегда чувствую, что они где-то рядом. Это странное чувство — когда ты добиваешься чего-то, а самых близких людей нет рядом, чтобы разделить эту радость. Но я верю, что они видят. И это дает силы идти дальше.
— А из друзей-коллег кто-то подставлял плечо в трудную минуту?
— У меня команда, которая со мной работает. Хаяла, Эльвира — моя визажистка, почти как крестная мама. Вся моя команда — это моя семья. Люди у меня работают с самого начала: оператор-монтажер, например, восемь лет со мной. Я заметила, если человек приходит и сразу остается — то как будто навсегда. Мне важно, чтобы внутри команды все было хорошо. И для меня их мнение всегда важнее любых комментариев и лайков. Я знаю: эти люди точно скажут, как есть на самом деле. Это не просто рабочие отношения, это доверие, которое строится годами. Когда ты знаешь, что рядом люди, которые не предадут, не осудят, а поддержат — это бесценно. И я стараюсь отвечать им тем же.
— То есть базис вашей команды — доверие?
— Да, я доверяю полностью. Могу спокойно отдать ключи от квартиры. У меня полное доверие — от расписания до того, куда я пошла и что делаю. Я, знаете, когда начинаю общаться с человеком, у меня всегда к нему 100% доверия по умолчанию. И затем это доверие либо уменьшается, либо остается таким, каким было изначально. Меня иногда спрашивают: «А не страшно так доверять?». А я отвечаю: «А не страшнее жить в постоянном подозрении?». Доверие — это риск, да. Но жизнь без риска — это не жизнь, это существование.
— А что может разрушить ваше доверие?
— Обман. Это самое страшно! Я могу принять любую правду — но обмана нет. Потому что обман — это не просто ложь. Это предательство того пространства безопасности, которое ты создал между вами. И восстановить его после этого почти невозможно. Я не говорю, что я идеальная, что я никогда не ошибаюсь. Но я всегда стараюсь быть честной. Даже если правда неприятная.
— Наверняка сложных моментов на пути было немало. Что помогало не сдаваться, когда что-то шло не по плану?
— Помогало то, что я занимаюсь тем, что мне нравится. Я себя ни в чем другом, кроме творчества, не вижу. Я каждое утро просыпаюсь счастливым человеком, потому что иду на любимую работу. Что может быть лучше? Я всегда знала: если не получится с блогерством — пойду работать в театр с удовольствием. Буду работать и за 30 тысяч в месяц. Даже если на первых порах придется играть в правом углу левое дерево — не расстроюсь, буду понимать: работаю там, где мне нравится. Мне кажется, мир был бы гораздо лучше, если бы каждый работал там, где ему максимально комфортно. Люди не понимают: ты сначала становишься счастливым, а потом уже все блага сами к тебе приходят. Когда я работала курьером — сказать, что я была несчастна? Нет, я была очень счастлива. Я даже придумала себе мотивацию: и похудею, и денег заработаю. Во всем можно найти позитив. Это не про розовые очки, это про осознанный выбор: видеть возможности там, где другие видят препятствия. И это, наверное, главный навык, который я вынесла из всех своих жизненных поворотов.
— Во всем ищете позитив?
— А как иначе? Когда ты счастлив, вокруг тебя неизбежно возникают такие обстоятельства, что и хорошие люди притягиваются. Сначала ты счастлив — потом все остальное. По-другому не работает. Все почему-то думают: вот куплю сумку или шубу — и сразу буду счастливым. Да не будешь! У меня огромное количество коллег, которые уже купили себе все что угодно, но они несчастные. Ведь как говорят: счастлив не тот, у кого много, а тот, кому достаточно. Я часто вижу эту гонку за «больше, быстрее, лучше». И мне хочется сказать: остановитесь. Посмотрите вокруг. Возможно, то, что вы ищете, уже у вас есть. Просто вы не замечаете.
— Многие публичные люди говорят о выгорании. Был ли момент, когда вы хотели все бросить?
— Я помню период, когда ходила на кастинги и из-за этого не могла устроиться на работу. В какой-то момент у меня вообще не осталось денег. Пришла к бабушке, говорю: «Ну все, ничего не получается, наверное, пойду и устроюсь на нормальную работу». И она дала со своей небольшой пенсии пять тысяч и сказала: «Не бросай, держись, обязательно все получится, иди занимайся кастингами». И это были, не знаю, самые ценные пять тысяч в моей жизни. Родные люди они всегда чувствуют сердцем, наверное, а не разумом. Знаете, иногда одна фраза, сказанная в нужный момент, может изменить всю жизнь. Бабушка не давала мне советов, не читала лекций. Она просто поверила в меня. И эта вера стала для меня якорем, который удержал меня в тот шторм.
— Вы ведете подкаст про темы, которые не вписываются в привычную повестку. А какая тема была самой некомфортной лично для вас?
— Меня уже давно никто не заставляет находиться там, где мне не нравится. Поэтому туда, где мне не комфортно, я просто не хожу. Но бывают моменты, когда тяжело общаться с людьми, которые мне неинтересны, но это нужно для какого-то проекта. И тогда мне действительно сложно. Я очень четко распределяю людей на своих и чужих. Это не про высокомерие, это про сохранение энергии. Потому что, если ты тратишь силы на тех, кто тебе не близок по духу, у тебя просто не остается ресурса на тех, кто действительно важен.
— Как определяете, кто свой, а кто чужой?
— Я оцениваю людей по их поступкам за пределами общения со мной. Допустим, какой-то артист хорошо относится ко мне, но плохо к своей команде: позволяет себе хамить, кричать, оскорблять тех, кто от него зависит. С таким я точно не смогу дружить, мне сложно даже быть с ним в одной коммуникации.
— Вы часто играете уверенных, ироничных героинь. А в какой ситуации в реальной жизни вам сложнее всего сохранить этот «фирменный» стиль?
— Я просто стараюсь себя не ограничивать в желаниях что-то сделать. Наверное, это еще в институте нам говорили: актер всегда должен оставаться ребенком, всегда должен быть авантюристом — легко запрыгнуть в какую-то историю и иметь возможность отдать свою энергию людям. Но, знаете, быть «авантюристом» — это не значит быть безответственным. Это значит сохранять способность удивляться, рисковать, пробовать новое. Даже если страшно. Особенно если страшно.
— Если отвлечься от карьерных планов — какой личный опыт, не связанный с работой, вы хотели бы получить в ближайшие несколько лет?
— Есть такая известная балерина Мария Виноградова — ведущая солистка Большого театра. Я случайно увидела ее ролик, и меня настолько сильно это зацепило, что я зашла к ней на страницу и листала, наверное, часа два. Думаю: блин, что-то мне прям захотелось даже чуть-чуть балетом для себя позаниматься, постоять у станка, попробовать научиться делать фуэте. Для меня это необычно. (Смеется). Это как круг замкнулся: когда-то меня забрали из балета, а сейчас тянет вернуться — но уже не как профессия, а как удовольствие для души. Иногда жизнь дает второй шанс, но уже в другом качестве.
— Тянет вернуться к тому периоду, когда вы стояли у балетного станка?
— Ой, я там вообще ничего не помню. Это было очень давно. В институте у меня был классический танец, но для меня всегда было ощущение, что это вообще не мое. А тут как будто внутренне потянуло — даже на пуанты встать. Знаете, это странное чувство: когда-то ты бежал от чего-то, а сейчас тянет к этому же, но уже с другой мотивацией. Не «надо», а «хочу». И это, наверное, и есть взросление — когда ты делаешь выбор осознанно, а не потому что так сказали.
— Печальный опыт участия в танцевальном шоу вас не останавливает?
— Это шоу было очень сложное для меня — настоящий вызов! Потому что я перфекционист до мозга костей. Когда выходишь на профессиональную сцену — будь добр, делай все хорошо, не подводи всех. Я всегда была человеком спорта, а тут нужна была пластика, легкость — и поэтому мне, конечно, отдавалось тяжело. Но я с большим удовольствием дошла почти до финала. Если бы не сломала палец в другом шоу в новогоднюю ночь — было бы вообще шикарно. Это про принятие своих границ. Я не могу быть идеальной во всем. Но я могу быть честной в своих усилиях. И если я падаю — я падаю, пытаясь взлететь. А это уже победа.
— Если бы вы писали письмо себе-подростку, которая только мечтала о сцене, какой один совет вы бы выделили жирным шрифтом?
— Ты все делаешь правильно! (Улыбается). Знаете, если бы мне кто-то сказал это в 16 лет — я бы, наверное, расплакалась от облегчения. Потому что когда ты идешь своим путем, всегда есть сомнения: «А туда ли я иду? А правильно ли я делаю?». И иногда просто нужно услышать: «Да. Все правильно. Иди дальше». Поэтому я говорю это сейчас — той девочке, которой когда-то так не хватало этих слов.
Фото: Ванян Арутюн, телеканал «Россия»
