Светлана Степанковская: притворяться глупой блондинкой — больнее, чем играть
От титула «Вице-мисс Россия» до драматической героини в сериалах, от образа «глупой блондинки» в группе Игоря Матвиенко до режиссера собственных фильмов — Светлана Степанковская прошла путь, полный резких поворотов, осознанных отказов и внутренних трансформаций. В новом сезоне сериала «Восьмой участок» она играет Елену Крутову — харизматичную, но ядовитую «сетевую стерву», чье поведение вызывает у актрисы личное отторжение. В откровенном интервью Светлана рассказывает, почему продала квартиру ради короткометражки, как научилась не верить всем подряд, зачем современному миру нужны сильные женские истории — и почему, несмотря на внешнюю яркость, ее сердце сегодня свободно.
— Ваша Елена Крутова в «Восьмом участке» — идеальная «сетевая стерва». Она должна привлекать зрителей своей властностью или вызывает отторжение?
— Это полная противоположность мне. Я с удовольствием сыграла ее именно как пример того, кем не нужно быть. Играть злодея — не значит одобрять его. Иногда это способ показать зрителю: «Смотри, вот куда ведет путь обмана». Если ты ведешь себя непорядочно по отношению к добрым, искренним людям, жизнь обязательно повернется той стороной, которую ты не ждал. Для меня такие люди — мелкие интриганы, сплетники, те, кто строит карьеру за спиной других, используя связи с начальством, а не профессионализм. Я этого не уважаю.
— Крутова движима ревностью и уязвленной гордостью. В вашей жизни бывало, что ваши заслуги не замечали, а роли получали ваши коллеги?
— Зритель видит только результат — премьеру, красную дорожку, награду. Но он не знает, сколько проб ты проходишь, сколько сил вкладываешь в подготовку, сколько раз слышишь «нет», сколько часов проводишь над сценарием, чтобы понять героя изнутри. Работа актера — это еще и большой закадровый труд. Мы все хотим любви зрителя, признания, уважения. Но в нашей профессии ты всегда в позиции выбора: не ты выбираешь проект — тебя выбирают режиссеры, продюсеры, телеканал. А это, я вам скажу, крайне неустойчивая, тревожная позиция. И даже успех не дает никакой гарантии,потому что завтра могут выбрать другого.
— Со временем вы стали «толстокожей»?
— Нет. Сейчас я еще глубже вкладываюсь в роль, влюбляюсь в материал, чувствую каждую ноту характера. И, когда мое видение расходится с режиссерским, а роль достается другой актрисе, — это режет по-настоящему. Но опыт не делает тебя черствее — он лишь учит терпеть боль, не теряя чувств.
— Вы покорили модельный бизнес, стали «Мисс Россия», но ушли. Почему?
— Внешность — хороший трамплин, но ставить на нее все — глупо. Говорят, что красота открывает двери — да, но остаться в комнате можно только своим умом. У меня есть трудолюбие, мировоззрение, внутренний стержень. Я никогда не считала себя суперкрасивой и не ставила себя выше других. Но я увидела, как меняется отношение к тебе после короны: буквально за день ты перестаешь быть «просто моделью» и становишься кем-то значимым. До этого я работала в Европе и Азии, зарабатывала, но в России меня никто не знал. Приехала в Москву — и ко мне относились как к обычной девушке. А вот после титула — все изменилось. Это был урок о силе символа и общественного восприятия.
— Что дал вам этот опыт?
— Уверенность. На тех же красных дорожках. Модельное прошлое и километры подиумов научили меня гармонично чувствовать себя в кадре, правильно двигаться и подавать образ. Многие актеры ненавидят светские мероприятия — для них это стресс. А для меня это удовольствие. Надеть красивое платье, сделать макияж, собрать образ — это радость. Если, конечно, погода позволяет — а не как на московских фестивалях! (Улыбается.) Когда ты умеешь владеть вниманием, ты не боишься его — ты им пользуешься.
— Но за яркостью часто следует зависть. Вас это сопровождало?
— Да, я с этим сталкивалась. Нозависть — это не твоя проблема. Это зеркало чужой неуверенности. Я была ярким ребенком — и к буллингу, и к зависти привыкла рано. В школе у меня были конфликтные ситуации с девочками, которых злило, что я нравлюсь мальчикам больше, чем они. Это закалило, но не сломало.
— Поэтому вы начали краситься в необычные цвета, носить яркую одежду?
— Нет, это был не протест против мира, а протест против собственной внешности. Мне хотелось быть не просто «красивой картинкой», а интересной личностью. Во мне всегда было творческое начало. Родители были строгими — 90-е годы, маленький город, опасность вокруг. Они боялись, что я «сорвусь». А я просто хотела жить ярко — как сейчас могут подростки в интернете. Иногда, чтобы быть услышанной, нужно сначала стать заметной.
—Что хотели показать?
— Я просто хотела всего попробовать, почувствовать мир на вкус. Время было непростое: 90-е, хаос, небезопасно. А я — яркий, доверчивый ребенок, который рвался все испытать. Я экспериментировала с местами, поведением, образом — это было мое творческое проявление. Но родители, далекие от искусства, этого не понимали. В маленьком городе, если ты выделяешься, тебя стараются «пригладить»: «Будь как все!» — говорили соседи, учителя, даже друзья. Сейчас у подростков есть соцсети, свобода самовыражения. А у меня тогда был только внутренний порыв — и желание кричать миру: «Я здесь! Посмотри на меня!» Инфантильность? Нет. Это была жажда жизни — до того, как страх научил меня осторожности.
— Тем не менее родители в нужный момент поддержали вас — папа сам записал вас в модельное агентство.
— Да, и я до сих пор благодарна им за это. Многие бы на их месте запретили мне идти в моделинг, а они поняли: это мой путь.
— Потом был музыкальный проект «Мобильные блондинки» великого и ужасного Игоря Матвиенко. Что было самым трудным на этом поприще?
— Притворяться «глупой блондинкой»! (Улыбается) Я — думающий человек, с внутренним миром, с мнением. Но иногда роль требует от тебя не играть, а маскироваться — и это больнее. А еще очень смущали откровенные костюмы. В моделинге ты дефилируешь в купальнике, но это подается эстетично, как искусство. А те наряды и образы не соответствовали моему воспитанию. Я очень боялась, что отец увидит и не одобрит мои метаморфозы.
— Как проходил кастинг в группу?
— После финала «Мисс России», где я заняла второе место, ко мне подошла одна из участниц группы. У них как раз уходила девушка из первого состава, и они искали замену. Она спросила: «Хочешь попробовать?» Я сразу не согласилась...
— Почему?
— Я как-то побывала на их концерте — и мне показалось это… не совсем в моем стиле. В тот момент я хотела позиционировать себя как творческого, умного, интересного человека. Возможно, мне не хватало самоиронии — той, что есть у меня сегодня. Сейчас, будучи актрисой, я бы с удовольствием согласилась: ведь это же сатира! Это высмеивание всех тех «женщин на Патриках», которые строят карьеру на внешности без содержания. Сегодня я бы сыграла это ярко, осознанно, с юмором. А тогда — стеснялась.
— В итоге вы все-таки попали в группу.
— Я пришла одна на кастинг, где были Игорь Игоревич Матвиенко и Игорь Полонский — те самые, кто делал самые известные хиты для «Любэ», «Иванушек» и других звезд. Я была немного зажатой, стеснялась петь, плохо проявила себя. Но потом, видимо, что-то сработало — Игорь Игоревич пригласил меня на встречу. Была танцевальная репетиция, и я все думала: «Не возьмут меня». Ждала ответа долго. Тем временем мне поступило предложение от другой группы. Но вдруг — срочный концерт у «Мобильных блондинок», Юля Тимонина ушла, и Матвиенко спрашивает: «А где Степанковская? Почему она не выступает?»
— Получается, передумал?
— Сейчас я понимаю: он, возможно, специально выжидал паузу — чтобы я сама захотела в проект. А я же на встрече еще и засомневалась вслух. Это была моя ошибка. Но, может, именно эта неуверенность и сыграла мне на руку — показала, что я человек с внутренним диалогом. В итоге взяли. И хоть образ «глупой блондинки» меня сковывал и казался непривычным, именно эта роль стала поворотным моментом: я начала задаваться вопросом — а кем я хочу быть на самом деле? Иногда самый неловкий шаг ведет к самому важному прозрению.
— Почему группа не взлетела, несмотря на огромный опыт и влиятельность Матвиенко?
— Не каждый талантливый проект должен быть громким. Иногда достаточно, что он был, и что он был искренним. Мы были востребованы, но проект заморозили. Игорь Игоревич ушел писать оперу, музыку для Олимпиады, реализовывать другие важные государственные проекты. «Мобильные блондинки» были «для души», не для коммерции. Хотя он нас очень любил и часто говорил об этом прямо.
— Хотели бы возобновить группу?
— Если поступит предложение — рассмотрю. Сейчас я сделала бы свою «блондинку» филигранно — с иронией, с глубиной, с пониманием того, что это была игра, а не правда.
— Образ «глупой блондинки» долго преследовал вас в карьере. Как вы с ним расстались?
— Очень долго! Я перекрасилась, обрезала волосы, полностью сменила имидж. И знаете, что? До сих пор, когда я говорю, что была в группе, все удивляются. Последние годы в кино у меня были драматические, характерные роли. Я хотела расширить свой диапазон, показать, что могу не только улыбаться, но и плакать, бороться, страдать. Иногда, чтобы родиться заново, нужно убить старый образ — даже если он принес тебе славу.
— Режиссеры вам часто говорят: «Вы слишком красивы для роли»?
— Да, до сих пор слышу. Раньше я расстраивалась, ходила с темными волосами, старалась быть незаметной. Теперь решила: нет. Я хочу быть собой. И придет та роль, которая примет меня целиком — с яркостью, с голосом, с характером. Поэтому вернулась в блонд. Красота — не недостаток. Это вызов — доказать, что за лицом есть душа.
— Российское кино критикуют за нехватку сильных женских ролей. Вы согласны?
— Полностью. У нас мужское кино. Женщин берут «под главного героя», а не как самостоятельных персонажей с собственной дугой, мотивацией, сложностью. А ведь сейчас мир меняется: женщина стала самостоятельной. Я не феминистка, но считаю — ей нужно давать право проявлять себя. Интересный факт: когда изобрели контрацептивы, женщина поняла, что может получать удовольствие без ответственности. И ее психология начала перестраиваться — она перестала зависеть от мужчины в самом базовом смысле. Тогда все поняли, что женская свобода начинается не с криков, а с возможности выбирать — даже в самых личных сферах.
— Каким будет следующий шаг эмансипации, по-вашему?
— Мужчины будут вынашивать детей. (Улыбается.)
— Вы продали квартиру, чтобы снять свой фильм. Это огромный риск. Как вы на это пошли?
— Да, действительно! Но мой короткометражный фильм «Пари» с легендарным Леонидом Каневским уже был в лонг-листе «Золотого орла», участвовал в «Святой Анне», «Короче» и других фестивалях. Он находит отклик и у профессионалов, и у зрителей — и это бесценно! Сейчас я также сняла два сезона вертикального интернет-сериала «Он и она» — где я режиссер, продюсер и актриса. Это мой эксперимент с форматом, каждая серия длится не больше 2 минут, с языком нового поколения. Когда ты веришь в свое кино, ты готов отдать за него даже крышу над головой.
— Не было страха, расставаясь с квартирой?
— Был. Но у меня есть качество: когда я чего-то хочу, я ставлю цель — и препятствий будто нет. Я сказала себе: «Кто, если не я?» Ведь если не ты сам поверишь в свой проект, кто поверит? Тогда я поняла, страх не исчезает — он просто становится тише, когда ты решаешь идти вперед.
— Вы верите, что мысли материальны?
— Абсолютно! Наши мысли строят реальность. Если ты боишься — страх сбудется. Если веришь в мечту — появятся средства, люди, возможности. Главное — думать не «Кому я нужна?», а «Как этого достичь?» Вселенная отвечает не на жалобы, а на намерения.
— Есть ли шаг в прошлом, который вы хотели бы отменить?
— Да. Я слишком доверяла людям. Доверие — не слабость. Но слепое доверие — это подарок тем, кто ждет, чтобы тебя предать. Я искренне считала, что все хотят добра. Поздно поняла: большинство преследует свои интересы, а ты — на последнем месте.
— Был ли среди них тот, кто не предал?
— Был. И таких людей я уважаю. Они — редкость. И напоминают, что не все потеряно.
— У вас десять лет были близкие отношения, но вы выбрали карьеру. Есть сожаление?
— Есть — это правда. Но если бы человек захотел остаться — он бы остался. Мы могли построить семью, но чуть другую. Любовь требует компромиссов, а иногда — жертв. Но если один не готов идти навстречу, второй остается один. Любовь не всегда побеждает. Иногда она просто уходит — и остается шрам, который напоминает: ты выбрала себя.
— Сейчас у вас есть отношения?
— Нет. Мое сердце свободно.
— Думаю, поклонников у вас достаточно.
— Почему все думают?
— Ну это же очевидно!
— Не знаю… Когда ты яркая, многие боятся тебя — не потому что ты опасна, а потому что они не уверены в себе. Мне кажется, я стала настолько четкой и прагматичной, так точно понимаю, чего хочу, что те, кто приходит за быстрыми эндорфинами, быстро уходят. Заметила, что мужчины, видя яркую женщину, часто боятся строить с ней долгие отношения.
— А почему это происходит?
— Потому что они думают: «Ее кто-то уведет». Или: «Я не потяну ее материально». Или просто чувствуют, что рядом с такой женщиной нужно быть сильным — а не каждый готов к этому. Брать ответственность всерьез и надолго — это редкое качество сегодня.
— А если человек действительно любит?
— А как он полюбит? Честно? У нас очень мало мужчин, которые вообще хотят брать ответственность.
— То есть для вас любовь — это прежде всего ответственность?
— Конечно! Любовь — это не огонь, который вспыхивает. Это огонь, который умеешь беречь — годами. Мимолетная влюбленность мне неинтересна. Мне нужна любовь, из которой можно построить жизнь. Я хочу человека, с которым проживу всю жизнь, создам семью. Я — человек непростой, с богатым внутренним миром, с бэкграундом. Значит, и партнер должен быть таким же — с опорой в себе, с собственной историей. Иначе ему будет неинтересно со мной. Или, хуже того, он начнет терять уважение к себе. Но если его бэкграунд окажется слишком тяжелым — он может попытаться контролировать меня, давить. Поэтому важно не только силу найти, но и доверие, и взаимопонимание. А это, поверьте, очень сложно.
— Какой совет вы бы дали себе в 16-18 лет?
— Не расслабляйся. Не поддавайся эмоциям. Меньше доверяй — и сразу спрашивай: «Зачем этот человек говорит мне это?» Будут льстить, будут ранить — но ты должна понимать мотивы. Ставь цель на десять лет вперед. Потому что каждая травма делает твою душу плотнее — и мир перестает быть таким ярким. Лучше не получать шрамы на сердце. Хотя опыт, конечно, тоже нужен. Юность — не время для ошибок. Это время для выбора. И каждый выбор определяет, кем ты станешь.
Евгений Николаев
Фото: Станислав Никольский, Екатерина Ши; Игорь Вавилов, телеканал «Россия»
