"КУТЮР" с Анджелиной Джоли и Луи Гаррелем выходит в России
Кинопрокатная компания Capella Film выпустит фильм в широкий российский прокат 26 февраля 2026 года.
«КУТЮР» — это первый англоязычный фильм четырехкратной номинантки Каннского кинофестиваля, режиссера Алис Винокур. Мировая премьера картины состоялась в рамках 50-го юбилейного Кинофестиваля в Торонто. Следом фильм участвовал в конкурсной программе 73-го Международного кинофестиваля в Сан-Себастьяне, где был удостоен двух номинаций. Затем картина была показана на кинофестивалях в Рио-де-Жанейро, Риме, Гетеборге и др.
Помимо оскароносной Анджелины Джоли и обладателя французской национальной кинопремии «Сезар» Луи Гарреля роли в картине исполнили Элла Румпф («ТЕОРИЯ ПРОСТЫХ ЧИСЕЛ», «ЛЮБОВЬ МЕЖДУ СТРОК»), а также Аньер Анэй –международная модель из Южного Судана, лицо Chanel, Balman, Dior и Prada.
Продюсеры фильма — обладатель премии «Сезар» Шарль Жилибер («МУСТАНГ», «ОСТРОВ БЕРГМАНА»), четырехкратный номинант на премию BAFTA Уильям Хорберг («ХОЛОДНАЯ ГОРА», «ТАЛАНТЛИВЫЙ МИСТЕР РИПЛИ», «ХОД КОРОЛЕВЫ», «ТИХИЙ АМЕРИКАНЕЦ»), Чжан Синь («ПАПА», «ИСТОРИЯ ЗВУКА»), а также Анджелина Джоли.
В команде создателей картины также: оператор Андре Шеметофф («ПЛЯЖ», франшиза «АСТЕРИКС И ОБЕЛИКС», «ЭЙФОРИЯ», клипы для таких музыкантов, как Дуа Липа, Лана Дель Рей, M.I.A и др.), обладательница премии «Сезар», художник по костюмам Паскалин Шаванн («8 ЖЕНЩИН», «ГЕНСБУР. ЛЮБОВЬ ХУЛИГАНА», «ШОКОЛАД») и художник-постановщик Флориан Сансон («КОРПОРАЦИЯ «СВЯТЫЕ МОТОРЫ», «АННЕТ»).
РЕЖИССЕР И СЦЕНАРИСТ АЛИС ВИНОКУР — О ФИЛЬМЕ
—Каждый ваш фильм — это исследование нового жанра, места или среды. В этот раз вы обратились к миру моды. Почему именно он вас заинтересовал?
—Меня давно занимают пространства, в которых человек оказывается уязвимым, подвергается испытанию: будь то больница Питье-Сальпетриер в «АВГУСТИНЕ», роскошная вилла и переживший травму солдат в «ТЕЛОХРАНИТЕЛЕ», космические центры и человек, готовящийся к полету на Марс, в «ПРОКСИМЕ», или даже город — как в фильме «ВОСПОМИНАНИЯ О ПАРИЖЕ», где речь идет о женщине, выжившей в теракте… Мне нравится осваивать место, мир, часто далекий от меня, на который я проецирую личные истории или эмоции. В данном случае меня интересовала не столько мода сама по себе, сколько то, что остается за кадром, за фасадом внешнего блеска. Я хотела пристально показать ту работу, что стоит за созданием женственных образов, которые мы видим на рекламе повсюду в городе. Поэтому в течение года, пока писала сценарий, я погружалась в закулисье показов мод. Я встречалась с визажистами, швеями, рядовыми сотрудниками, работающими на Недели моды, а также с моделями — вдали от подиумов, между показами, в их личном пространстве. Первая часть фильма была основана именно на этих встречах.
— Каким стало ваше восприятие мира моды после этих встреч?
— Что меня поразило, так это бешеная гонка со временем, словно попытка ухватить то, чего уже нет, — одна коллекция за другой, сезон за сезоном. Песня Франсуаз Арди «Мой друг роза», которую в одном из эпизодов напевают модели, очень точно это передает… Лепестки едва распустились, а смерть уже здесь и делает свое дело, не обращая на нас внимания. Эта эфемерность перекликается с судьбой героини Анджелины Джоли — Максин, американского режиссера, которая узнает, что у нее смертельно опасное заболевание, едва приехав в Париж и погрузившись в суету подготовки к показу мод. Мне хотелось столкнуть красоту и смертью — как тщетность, напоминание о смерти, «мemento mori». Я думала о картинах, на которых юные женщины изображены рядом с черепом или песочными часами. Они вызывают ощущение хрупкости жизни, неумолимого течения времени. Я также думала о трех римских богинях Судьбы, которые в мифологии обычно изображаются в виде прядильщиц. Одна из них перерезает нить и возвещает час смерти.
— Французское название фильма — «Coutures» — звучит многозначно. Какие смыслы в него вкладываете вы?
— «Кутюр» — это ансамблевый фильм, построенный вокруг трех персонажей: Максин, Ады и Анжель. Было желание сшить судьбы этих трех женщин, вышедших из разных миров, собрать воедино куски жизней. «Coutures» по-французски означает «швы». Мне хотелось, чтобы эти части фильма создавали эхо, рифмы и контрапункты, а кадры перекликались друг с другом. Название также задает направление форме и эстетике картины: она задумана как коллаж, где видны швы, с резкими сменами миров и звуковыми разрывами.
— Как именно эти три персонажа перекликаются между собой?
— Каждой есть что исцелить, что разрешить себе, чтобы двигаться дальше. Между ними возникает почти незримая солидарность. Между Максин — американским режиссером, Анжель — визажисткой, которая мечтает писать сценарии, и Адой —моделью из Южного Судана, чья карьера продлится всего один сезон, — угадывается сестринство, рожденное случаем и испытаниями. Мне хотелось показать героинь разного возраста: Аде около двадцати, Анжель — за тридцать, Максин — за сорок. Важно было, чтобы зритель мог узнать себя в судьбе каждой из них: все они стоят перед выбором и существуют в состоянии выживания. Как говорит героиня Авроры Клеман в больничном коридоре: «Мы с этим справимся. Нам нельзя сдаваться». Фильм находит переклички между миром медицины и миром моды. Один хирург, с которым я беседовала, признался, что во время операции чувствует себя швеей. Здесь речь о другом типе шва. Сцена, в которой хирург наносит разметку для будущей операции на грудь Максин — орган из плоти и крови, который дал сбой, — отсылает зеркально к сцене, в которой портнихи снимают мерки с тела топ-модели.
— Говоря об испытаниях и сокровенных ранах: как вы объясните, что мотив травмы так часто возникает в ваших фильмах, занимая центральное место — начиная с «АВГУСТИНЫ» и «ВОСПОМИНАНИЙ О ПАРИЖЕ» и заканчивая «КУТЮР»?
— Травмы привлекают меня как проекционная поверхность, как носитель историй, вписавшихся в складки тела или души. Трудности позволяют выйти за рамки социальных ролей и внешности, чтобы проявилась подлинная суть персонажей.
— Ваши актрисы вносят огромный вклад в создание атмосферы фильма. Начнем с Анджелины Джоли, которую мы словно заново открываем в роли Максин…
— Анджелина — суперзвезда, которая существует в самом сердце индустрии Голливуда, но в то же время бунтует против любого авторитета. Я бесконечно люблю ее за это, за это одиночество и эту инаковость. Это та актриса, поработать с которой я хотела очень давно. Мне всегда были близки ее самоотдача, ее прямота и, несмотря на всю медийную шумиху, ее чистота. Предложив Анджелине роль Максин, я хотела показать ее хрупкость, скрывающуюся за ее силой. Она сразу же почувствовала личную связь с фильмом — по причинам, которые всем известны: ее мать и бабушка умерли от рака груди. Она и сама перенесла двойную мастэктомию, чтобы избежать участи своей семьи по женской линии. Анджелина полностью вжилась в образ и даже выучила французский для этой роли. Как и в случае с героиней Максин, мать Анджелины была француженкой.
— Аньер Анэй, которая играет модель из Южного Судана, — тоже настоящее открытие…
— Мне хотелось за образом найти глубину личности. Универсальную девушку, которая еще не знает, кто она, каковы ее истинные желания, и которой предстоит вписаться в каноны моды: высокие каблуки, платье, макияж и так далее. Мне было важно, чтобы ее взгляд — взгляд человека, открывающего для себя этот мир и его странности — стал и нашим взглядом. Чтобы камера была на ее стороне. Я познакомилась с Аньер за кулисами показа мод за год до начала съемок фильма. И когда она в самом конце кастинга пришла на пробы, все стало очевидно. Мне показалось, что я встретила самого персонажа. Более того, многое из того, что мы видим в фильме, заимствовано у нее: бегство из родной страны из-за войны, счастливый платок, который она сшила с матерью, прерванное обучение на фармацевта, ложь отцу, чтобы уехать во Францию...
— И несколько слов об Элле Румпф, которая играет визажистку Анжель, третью героиню…
— Мне нравится ее необузданная энергия. В ней есть мятежность и внутренний огонь, которые сразу вызывают сопереживание. Работая над ее персонажем, мы встречались со многими визажистами из «глэм-команд» Недели моды. Для меня Анжель — это ангел этой истории. Та, кто исцеляет, исправляет, скрывает несовершенства… Но также и та, кто озвучивает мысли других героинь, постепенно становясь рассказчицей фильма.
— В этой очень женской истории есть и две мужские фигуры. Расскажите для начала о хирурге Максин, которого сыграл Венсан Линдон. Вы вновь встретились с Линдоном на площадке 13 лет спустя после «АВГУСТИНЫ».
— С Венсаном мы поддерживали тесный контакт со времен моего первого фильма. Его внешность и природная властность идеально подходят образу хирурга, и я не могла представить в этой роли никого другого. На подготовительном этапе он много работал в отделении онкологии, в частности, тренировался наносить на женскую грудь разметку для будущих операций. Нам было важно, чтобы его движения были убедительными — как движения портных. Мы также работали над тем, чтобы придать его движениям некоторую отстраненность и в известной степени жесткость — ту самую, с которой хирург осматривает тела больных. Пациент вверяет себя врачу, делегируя ему право принимать решения относительно своего тела. И для меня эта потеря пациентом права распоряжаться собой перекликается с тем, как модели во время показов буквально «отдают» свои тела моде.
— Какое место вы отводите любовной линии Максин и Антуана — персонажа Луи Гарреля?
— Луи важен, потому что дарит надежду и жизнь Максин. В этой истории любви я прежде всего хотел передать жизненный инстинкт, который движет персонажами перед лицом жестокости происходящего. Луи Гаррель излучает нечто магнетическое. Я старалась сделать его героя более сдержанным, потому что мне нравятся такие персонажи — как и актеры такого типа, с которыми мне довелось работать: Мэтт Диллон, Винсент Линдон, Маттиас Шонартс, Бенуа Мажимель... Всех их объединяет хрупкость, скрывающаяся за физической, почти животной внешностью. И потом, вместе с Анджелиной нам хотелось показать особую, ни на что не похожую любовную историю — посреди смятения и на фоне суровости болезни. Там, где сосуществуют красота и смерть.
— Звучащая в фильме музыка Анны фон Хаусвольф и Филипа Леймана создает одновременно завораживающую и меняющуюся атмосферу…
— У меня уже был опыт работы с этими шведскими музыкантами. Изначально они играли музыку в жанре «метал» и «дроун». Анна соединяет органные мелодии, записанные ею в церквях, с более электронным звучанием Филипа. Эта музыка глубокая и торжественная, в ней есть сакральное, почти литургическое звучание, иногда готическое, но при этом полное света.
— С каким Домом высокой моды вы и главный художник по костюмам Паскалин Шаванн сотрудничали для съемок финального показа мод?
— Мы хотели соединить вымысел с правдой реального Дома моды. Съемки проходили в Chanel, но название не фигурирует — для меня и для целостности фильма было важным, чтобы Дом оставался вымышленным. Тем не менее, некоторые узнают ту самую большую лестницу на улице Камбон и ателье высокой моды, где швеи играют самих себя. Что касается самого показа, то это результат сотрудничества: вся коллекция была создана студией Дома совместно с Паскалин Шаванн. Мы вдохновлялись живописью прерафаэлитов, чтобы усилить некоторую призрачность измерения фильма.
— Вы говорите о надежде, и все же фильм заканчивается бурей в форме мини-апокалипсиса. Следует ли видеть в этом конец? Или же это начало новой истории?
— Речь шла о том, чтобы обозначить переломный момент в судьбе героинь. В физическом воплощении бури, которая потрясает установленный порядок. Как формы катарсиса, откровения. Это финальное разрушение говорит о трансформации — и выходу к новой жизни.
