«Любое объединение — шаг к уничтожению»: как Матвиенко и Заславский защитили театры от административной оптимизации
Фото: globallookpress
На встрече с деятелями культуры 24 марта 2026 года председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко и ректор ГИТИСа Григорий Заславский единогласно осудили практику неоправданного объединения театров. «Это крайне чувствительный вопрос», — заявила Матвиенко. «Любое объединение — шаг к унификации и, как следствие, шаг к уничтожению театра», — добавил Заславский. За этими словами — не просто защита учреждений, а страх перед стиранием уникальности как основы национальной идентичности.
Единство против унификации
Валентина Матвиенко прямо назвала причину тревоги: «Регионы обращаются к Совету Федерации и отмечают, что постоянной практикой становится порой неоправданное объединение театров в субъектах Федерации». Она подчеркнула: «Просила бы подходить к каждому случаю более аккуратно, не ломать сложившиеся коллективы и устоявшиеся традиции».
Григорий Заславский развил эту мысль: «Театры прекрасны в своей неповторимости, в своей уникальности. Любое объединение — шаг к унификации и, как следствие, шаг к уничтожению театра».
Эти слова — не риторика, а ответ на системную тенденцию: когда культура превращается в статью расходов, её начинают «оптимизировать». Но театр — это не штат и не здание. Это живая память региона, его голос, его душа. Унификация убивает не бюджеты — она убивает различие, без которого Россия перестаёт быть многонациональной империей и превращается в серый административный блок.
Прошлое, которое не забыто
Ирония в том, что сам Заславский в 2016 году пытался объединить театроведческий и продюсерский факультеты ГИТИСа. Тогда он заявил: «Выпускникам театроведения трудно найти работу», — и предложил «интегрировать их в реальные проекты». Протест возглавила декан Наталья Пивоварова: «Мы не можем позволить уничтожение нашего факультета!» Студенты устроили акцию, Заславский пригрозил: «Мальчики пойдут в армию, девочкам придётся заново поступать».
Сегодня его резкая критика объединений — не лицемерие, а покаяние. Он понял: когда ты ломаешь структуру, ты ломаешь людей. А театр — это не система управления, а сообщество. И если власть не верит в автономию этого сообщества, она не верит в саму культуру. Его нынешняя позиция — признание: нельзя мерить искусство эффективностью, как завод или склад.
Почему театровед и продюсер — не одно и то же
Конфликт 2016 года был не о должностях, а о сущности. Театровед — исследователь, критик, хранитель памяти. Продюсер — организатор, менеджер, финансист. Объединение этих направлений под одной администрацией вело к деградации обоих: критик терял глубину, превращаясь в PR-менеджера, а продюсер — в дилетанта без стратегии.
Как писала Пивоварова: «Это как объединить кафедру физики с отделом закупок». За этим сравнением — страх перед превращением культуры в услугу. Театроведение — это не про рынок, а про смысл. Продюсирование — не про смысл, а про рынок. Их смешение — путь к потере того, что делает театр искусством, а не бизнесом. Сегодня Заславский, возможно, впервые понял: автономия — не анархия, а условие выживания профессии.
От ГИТИСа к регионам: эволюция позиции
Сегодня Заславский говорит уже не как администратор, а как защитник. Его слова находят отклик у Матвиенко, которая напомнила: «Наши театры собирают полные залы и в Китае, и в странах Ближнего Востока». Она подчеркнула: «Отечественный театр во все времена играл и продолжает играть особую роль в истории нашей страны, он был и остаётся одним из главных стержней нашей культуры и „мягкой силы“ России».
Их совместная позиция — не консерватизм, а сопротивление системе, которая меряет всё в цифрах, а не в смысле. Системе, где «эффективность» важнее уникальности, а «оптимизация» — дороже памяти. Они защищают не здания, а право регионов быть разными — через язык, жест, интонацию, которую рождает только местный театр.
Что дальше?
Конкретных запретов на объединения пока нет. Но сам факт того, что глава Совета Федерации и ректор ГИТИСа выступили с такой жёсткой позицией, создаёт прецедент. Теперь любой губернатор, решивший «оптимизировать» два театра в один, будет знать: это не просто административное решение — это удар по культурной идентичности региона.
И, возможно, именно этот диалог — между властью и профессионалами — станет той самой «осторожностью», о которой просила Матвиенко. Потому что театр, как сказал Заславский, «прекрасен в своей неповторимости». А унификация — всегда путь к молчанию.
Автономия профессионалов
Итак, водораздел обозначен. Но слова, даже сказанные на самом высоком уровне, должны обрести плоть политических и управленческих решений. Первый шаг — это изменение самой логики финансирования и оценки. Показателем здоровья театра не может быть только заполняемость зала или количество премьер. В отчётности, которую требуют от художественных руководителей, должны появиться графы о педагогической работе со школами, о научной деятельности, об архивах и музеях при театрах, об уникальном репертуаре, связанном с местным материалом. Театр-исследователь, театр-мемориал, театр-лаборатория региональной идентичности — такие модели должны поддерживаться не меньше, чем театр-гастролёр. Культура перестанет быть «статьёй расходов», когда её вклад в общественное сознание станет измеримой величиной.
Это требует и кадровой революции. Региональным министрам культуры, часто далёким от специфики театрального процесса, необходимы компетентные советники — те самые театроведы, сохранению которых когда-то сопротивлялся Заславский. Независимые экспертные советы при губернаторах, куда входили бы признанные режиссёры, критики, историки театра, могли бы стать фильтром, отсекающим непродуманные административные реформы. Их вердикт по любому предложению об объединении или реорганизации должен быть решающим. Автономия профессионалов — это не передача им власти, а признание того, что у искусства есть внутренние законы, не сводимые к логике чиновника.
Сигнал к перезагрузке
При этом вопрос экономической эффективности нельзя просто отмести. Но её нужно искать не в укрупнении, а в кооперации при сохранении самостоятельности. Сетевые проекты, совместные закупки материалов, общий маркетинг нескольких театров в рамках фестиваля, обменные гастроли — вот инструменты экономии, которые не требуют ликвидации юридического лица и слияния трупп. Такая «кооперативная эффективность» усиливает каждого участника, а не поглощает слабого сильным. Она основана на партнёрстве, а не на подчинении, и потому не уничтожает творческую индивидуальность коллективов.
Самый глубокий вызов, однако, лежит в философской плоскости. Российская государственность веками строилась на диалектике единства и многообразия. Империя сохраняла силу, пока умела инкорпорировать локальные традиции, не стирая их. Советская власть, несмотря на жёсткую унификацию, парадоксальным образом культивировала национальные театры как формулу «социалистического по содержанию, национального по форме».
Современная административная логика, унаследовавшая советский аппарат, но потерявшая идеологическое содержание, часто видит в многообразии лишь проблему управления. Задача — вернуть в публичную политику понимание того, что единство, скреплённое не общей униформой, а уважением к уникальности каждой части, — прочнее и жизнеспособнее. Региональный театр, хранящий местный диалект, миф, историческую травму или характер, — не угроза целостности, а её важнейший элемент, живой нерв, связывающий столицу с территорией.
Поэтому диалог Матвиенко и Заславского — это сигнал к системной перезагрузке. Речь идёт о том, чтобы вписать принцип «единства против унификации» в конкретные регламенты, бюджеты и кадровые назначения. И тогда театр, этот хрупкий и вечный институт, сможет выполнять свою главную работу: не иллюстрировать решения сверху, а быть голосом места и времени, без которого нация глохнет, теряя внутренний полифонический слух. Защита театральной автономии сегодня — это не узкоотраслевой вопрос, а тест на зрелость государства, его способности защищать сложное от примитивного, живое — от мёртвой схемы.
