Валерий Николаев: я не покинул сцену. Просто стал реже появляться
Сыграв в конце 90-х в криминальной драме «День рождения Буржуя», Валерий Николаев стал воплощением рокового обаяния и покорителем женских сердец. А также претендентом на голливудскую славу, ведь в его послужном списке работы с такими легендами Голливуда, как Оливер Стоун, Стивен Спилберг, Филлип Нойс. Он долго оставался на пике славы, а потом вдруг резко пропал на много лет. И вот в январе 2026-го случилось громкое возращение — в главной роли новой театральной постановки спектакля «Лавр» Эдуарда Боякова на сцене Театра на Малой Ордынке. Валерий Николаев раскрывает образ героя романа Евгения Водолазкина в своем неповторимом ракурсе. О работе над ролью, ностальгии по Голливуду, надеждах на будущее, отношениях с дочерью и воспитании маленького сына, а также о том, чем обогатила его любимая супруга, актер рассказал «ТН».
— Валерий, когда вы получили предложение сыграть Лавра на сцене Театра на Малой Ордынке, сразу согласились? Учитывая, что вы очень давно покинули театральную сцену… Можно считать это возвращением?
— Наверное, было бы неправильно сказать, что покинул. Просто стал реже появляться в каких-то антрепризах. Но когда мне было сделано такое предложение, я думал не слишком долго. Были некоторые сомнения, связанные с богатством материала, его объемом. Риск был большой, потому что очень серьезные требования у режиссера Эдуарда Боякова— и надо им соответствовать. Как говорится в известной пословице, «взялся за гуж, не говори, что не дюж».
— Чем вас заинтересовала роль Лавра? Как вы создавали своего героя, который из обычного человека перерождается в святого?
— Пожалуй, сам Лавр не согласился бы с тем, что он переродился в святого. Вряд ли он считал себя к концу жизни святым. Мне кажется, что он какие-то вопросы решил для себя, для своей внутренней жизни и понимания духовных проблем. И это главное. Я подходил к этому как актер, которому нужно сыграть два состояния. Рассказчик — это дирижер, который организует все пространство, следит за тем, чтобы все было вовремя рассказано зрителю, показано в картинахили сказано что-то в паузе, которая должна идти ровно столько, сколько должна идти. И в этом интерес первой части. Вторая часть — это уже непосредственная работа с партнерами по сцене. И в этой части более привычно существовать. Потому что как бы там ни было, как бы ни строились мизансцены, все равно это взаимодействие с другими артистами. Шаг за шагом мы выполняли задачу за задачей, и до какой-то степени мы дошли за пять дней выпускного периода. Многое — лично у меня — еще далеко от совершенства. Но, тем не менее, какие-то вещи получаются постепенно, и это радует, и хочется дальше, дальше, глубже, глубже, потому что такие роли часто не случаются.
— Про само произведение Евгения Водолазкина что скажете?
— Вряд ли добавлю больше, чем об этом уже сказано и подтверждено авторитетными мнениями: роман входит в десятку лучших книг о Боге.
— Как вам кажется, удалось режиссеру передать авторский замысел?
— Тут, наверное, сам Водолазкин на этот вопрос ответил, потому что он поблагодарил Эдуарда Владиславовича за такое отношение к тексту. Он поблагодарил за то, как поставлена эта работа. И вот это самое главное. Есть разные авторы. Есть авторы, которые не разрешают даже тронуть свой текст, там это святая святых. Здесь совершенно нет такого. Это было сотрудничество. И, наверное, это и есть самое дорогое, когда два творца работают вместе. И по возможности еще используя труппу, которая готова и хочет это сделать. И тогда все должно получаться.
— Погружаясь в историю героя, возможно, вы заметили, что с вами тоже начали происходить какие-то трансформации?
— Я просто получил возможность прикоснуться к великолепному материалу, и рад этому несказанно. Про Пушкина говорят, что его стихи лечат. И есть совсем немного авторов, которые также воздействуют на сознание, на мировоззрение. Вероятно, один из примеров – случай с Водолазкиным.
— Кому бы вы порекомендовали посмотреть спектакль? Чем эта история поучительна для зрителя?
— Каждый возраст увидит свое, увидит что-то интересное. Спектакль создан таким образом, что там все показано и рассказано зрителю в совершенно новых возможностях. Там есть звуковые и световые эффекты, фантастические музыканты, которые у нас вживую работают. Я просто не представляю, что за уровень мастерства! И сколько Бог дал таланта нашей Варе Котовой, которая поет эти фантастические песни. Поэтому, наверное, возрастной ценз должен быть от 12 и до… Вряд ли правильной была бы задача поучать кого-то. Речь о том, чтобы показать историю, показать, насколько глубоко и тонко, и иногда отчаянно, человек ищет свой внутренний путь. Вот это, наверное, является задачей спектакля. А уж поучать — точно нет.
— Что у вас еще сейчас в жизни происходит, помимо этой театральной премьеры? Год Огненной Лошади сулит прилив сил, удачу и карьерный рост. Какие у вас надежды на этот год?
— Вот именно такие: прилив сил, удачу, карьерный рост. Что-то сделано уже почти под ключ, когда будет завершено, я смогу об этом рассказать. Потому что всегда лучше дождаться полной готовности. Есть над чем поработать, есть предложения и в театре, и в кино. Так что будем этим жить и радоваться.
— А чем запомнился прошлый год, юбилейный для вас?
— Он был удачным, потому что нашлись люди, которые разделяют наши интересы, взгляды. Они помогли нам на старте нашего кинематографического проекта. Я надеюсь, что дальше мы будем тоже сотрудничать, посмотрим, как это будет развиваться. Но опять же, конкретно об этом говорить рановато, потому что по договору с нашими партнерами, как это всегда бывает в кинопроизводстве, сначала мы делаем, потом показываем. Потому что есть такие примеры: заранее говорят, что это будет гениально, все спешите видеть. А потом народ приходит, смотрит, и, разводя руками, уходит. Вот этого эффекта нам совсем не хочется добиться.
— Что самое главное вы узнали о себе и о жизни в целом к своему возрасту?
— Я тут хочу вспомнить один случай. На первом курсе театрального института я учился у Виктора Карловича Монюкова. Был первый экзамен по зарубежной литературе. И мы все сдали хорошо, на четверки и пятерки. И по финалу этой сдачи наш замечательный любимый педагог Карлович, как мы его называли, устроил обсуждение. Мы садимся перед ним в полукруг. Он говорит: «Поздравляю, молодцы, вы все сдали, это здорово. Но только вот объясните мне одну такую вещь. Я это нашел в парте после вашего экзамена». И он достает маленькую записочку. Открывает ееи читает: «Серега, срочно напиши мне краткое содержание Дон Кихота».
Понимаете, это иллюстрация к вашему вопросу. Ну как я на него отвечу? Надеюсь, что много чего еще пойму…
— Были ли в вашей жизни моменты, когда опускались руки, и что помогало выбраться из этого состояния?
— Были, конечно, как у всякого, наверное, человека такие моменты. Может быть, есть такие люди, у которых такого нет. Они всегда в тонусе, вперед, вперед, вперед. Но у меня были. И помогает семья, родные. Только самые близкие люди.
— Спортом сегодня много приходится заниматься, чтобы держать себя в форме?
— Я давно сделал для себя открытие, что лучше пять дней в неделю ходить в зал и тратить время на тренировки, чем попадать на какое-то количество месяцев на лечение. Поэтому, исходя из этого, стараюсь функционировать. Иначе быть не может, потому что профессия такая.
— Вы много снимались в Голливуде в свое время, сейчас удача улыбнулась там нашим Юре Борисову и Марку Эдельштейну. Какой совет вы бы дали ребятам, как пережить такой глобальный скачок в карьере и испытание славой в весьма молодом возрасте? И не наделать ошибок.
— Я вообще советов не даю. В принципе. Это глупо. Мнение могу высказать. Повезло ребятам, молодцы, что справились. И желаю, чтобы дальше у них все складывалось. И пусть это будут не просто точечные какие-то попадания, а все лучшие и лучшие роли. И пусть они удивят, наконец, тем, что российскому артисту дадут не вторую, третью или пятую роль, а главную. И это будет просто подарком. Я с удовольствием буду смотреть и следить за их творчеством.
— Вам вообще свойственна ностальгия по прошлому? Чехов писал, что «русский человек любит вспоминать»...Вы поддерживаете отношения с кем-то из тех, с кем довелось поработать в Голливуде?
— Есть знакомые, с которыми как-то общаешься, но такой дружбы-дружбы нет. К сожалению, в прошлом году ушел Вэл Килмер, очень интересный актер, вообще очень интересный человек. Жалко, что так рано. Была бы возможность, интересно было бы встретиться через столько лет с режиссерами, с которыми мы работали. С Филлипом Нойсом, который дал возможность первый раз поработать в фильме «Святой», как раз где и Элизабет Шу снималась, и Вэл Килмер. Но мир переменился. Переменился жестко, и ничего не будет больше, как прежде. А как будет, никто не знает. Поэтому будем надеяться, что какие-то взаимосвязи останутся и культура как-то посодействует тому, чтобы налаживались отношения побыстрее.
— Есть ощущение, что вы существуете отдельно от творческой кинотеатральной тусовки, как будто держитесь в стороне. Так сложилось или это осознанный выбор?
— Когда приглашают куда-то, где интересно, конечно, хочется пойти. Если есть возможность, иду, встречаюсь, смотрю. Я не могу сказать, что сторонюсь или чего-то не хочу. Тусовка, если таким же жаргоном пользоваться, дело стрёмное. Там иногда бывает зависание людей-хронофагов. Они питаются этим: «Я дам тебе свое время, а я тебе дам свое время». И вот они так живут. На этот счет, кстати, в Лос-Анджелесе много, бывало, подобных моментов. Ты прилетаешь, допустим, зимой. Привет, привет, как дела? И тебе расскажут, как дела. Потом дела сделаны. И ты прилетаешь весной, прошло шесть месяцев. Привет, привет, как дела? И он тебе рассказывает то же самое, что было в конце зимы. На абсолютно голубом глазу. Этому способствует еще и погода, которая не меняется. В том, что мы называем тусовкой, тоже мало что меняется. А время самый дорогой запас, поэтому хочется его использовать на какие-то настоящие вещи.
— Если говорить про родительство, какой главный урок получили вы? Чему вас научили дети, как изменили?
— Я же в процессе. Дарья Валерьевна, она взрослая уже, дочь1994 года рождения. Сынуле у меня 4,5 года. Я в процессе, я наблюдаю, я смотрю, я учусь, я радуюсь. У него такие глазищи, когда первые какие-то вещи получаются в бассейне. Он уже плавает кролем. И еще много чего умеет делать — сальто у бортика, разворачивается и плывет обратно 4,5 минуты. Он с удовольствием в футбол играет, и поет, и пляшет. Лучше меня уж точно знает планшет. Это фантастика. А я могу что? Попытаться ответить на вопросы, быть рядом, когда ему это нужно, поменьше зудеть, как бывает, что «эээ, вот это нельзя», потому что... Если хочешь объяснить, постарайся объяснить.
— В чем разница отцовства в молодом и уже в зрелом возрасте, какие плюсы и минусы?
— Свои плюсы, свои минусы. Незнание, как это делать в молодом возрасте. Может быть, меньшее незнание, как это делать во взрослом возрасте. От ошибок никто не застрахован ни там, ни там. Но понимание того, насколько важно количество и главное качество времени, которое ты проводишь с детьми, это очень важно. И если есть какая-то более-менее устроенность бытовая, то она тебя освобождает от многих вещей, которые мешают быть рядом с ребенком. В молодом возрасте чаще приходится работать, работать, работать. Все это хорошо, съемки, гастроли туда-сюда, но тебя же нет рядом. Есть бабушки, которые рассказывают о том, какие родители молодцы. Но это не то.
— Как часто удается встречаться со старшей дочерью Дашей, которая тоже стала актрисой? Случалось вамработать вместе? Насколько это волнительно?
— Дарья работает в театре на Таганке, мы рядом живем, встречаемся, конечно. Она мне все рассказывает, скоро у них премьера, пойду смотреть с удовольствием. Она и поет прекрасно, и ставит как хореограф, и как помощник режиссера, и режиссер. И я очень рад, что у нее такое развитие замечательное происходит. В профессиональном плане, чтобы в одном спектакле или в одном кино, нет, пока еще не пересекались. Не было такого, но, может, произойдет. Это будет здорово.
— А в маленьком сыне узнаете больше себя или супругу? Каким растет Никита, что ему нравится?
— Поскольку он по знаку зодиака «близнецы», он хитрый очень. Сын пять минут похож на мою супругу и потом пять минут на меня. И действительно, это и смешно, с одной стороны, смотреть, как он уже пытается юлить, характер показывать. А с другой стороны, ну, конечно, надо как-то, сдерживая смех, строго с ним разговаривать. Хотя это непросто.
— Со своей супругой Эльмирой вы вместе 12 лет. Как сохранить семью в непростых условиях актерской жизни? В чем секрет крепкой семьи?
— Да какие тут секреты? Любить друг друга надо, вот главное. Уж точно. И говорить честно о том, что и как происходит. Иначе быть не может. Потому что были ситуации, когда, если бы не она, было бы все гораздо хуже.
— Женщины часто становятся для мужчин стимулом — больше работать, большего достигать, строить планы и т. п. Эльмира вас как-то изменила в этом плане?
— Она меня обогатила своим отношением к жизни. Она великолепный профессионал, артистка с большой буквы. Эльмира артистка цирка Юрия Никулина. Она почти не работала внутри страны. Всегда это были какие-то долгосрочные контракты, Cirque duSoleilи много чего. Она воздушная гимнастка, а это серьезная история, потому что, когда ты работаешь на высоте 25 метров без страховки, возможность ошибки у тебя исключается. Это такое отношение к себе и к жизни человек воспитывает. И вот за счет этого сложилась у нее совершенно уникальная судьба и уникальный характер. Очень хочу, чтобы я в этом участвовал только с положительной стороны, облегчал, что мог, давал то, что еще смогу давать. Как и во всех нормальных семьях. Муж должен давать возможности куда-то ездить, что-то смотреть, чем-то увлекаться и так далее. И предпочтительнее, чтобы зарабатывать больше в меньшей единице времени.
