Анастасия Микульчина: у нас продюсеры в 90-е тачки гоняли, а сейчас кино снимают, это больше денег приносит
Зрители узнали и полюбили актрису после выхода сериала «Сонька Золотая Ручка», где Анастасия сыграла главную героиню. Микульчина весьма избирательна в выборе ролей, потому на экране появляется не так часто, но всегда незабываемо, как например в триллере «Медиатор». Этот проект стал для нее и режиссера Артема Аксененко судьбоносным, ведь их творческий союз перерос в семейный.
На платформе СМОТРИМ с 8 апреля начнется премьерный показ психологического триллера «Выход» — драматичной истории блестящего психотерапевта, разработавшего уникальный метод, основанный на гипнозе и погружении в подсознание пациентов. Одну из главных ролей в проекте сыграла Анастасия Микульчина. О том, чем запомнилась ей эта работа, отсутствии объединяющей идеологии и героя, отказе от соцсетей и интернета, а также о своих самых памятных встречах в профессии, продюсерском кино и работе с мужем-режиссером, актриса рассказала «ТН».
— Для вас тема психотерапии, гипноза и всего этому сопутствующего по-актерски уже знакома. А чем привлек проект «Выход»?
— Честно говоря, изначально мне предлагалась главная роль гипнотерапевта Софии Дориной, поэтомубыло интересно сыграть человека, который пытается помочь людям разобраться со своими жизнями и сам попадает в такую глобальную передрягу, где ему самому нужна помощь. Часто бывает, что профессионалам самим нужна помощь, и вот куда им идти? К кому обращаться? Мне понравилось, как был написан сценарий. В ходе подготовки он был очень сильно переделан, и проект долго не запускался. Но мы очень подружились с режиссером, и она попросила меня все равно поучаствовать в этой работе, пусть даже в другой роли— пациентки. Честно говоря, я не очень хотела сниматься в этой роли, потому что там совсем все мрачно.
— Вам досталась глубоко травмированная героиня…
— Да, с нее все завязывается и развязывается в сюжете, с нее разматывается клубок.
— Насколько эмоционально тяжело было работать с таким материалом?
— Если к этому подключиться и идти глубоко до конца, то очень тяжело, это начинает влиять на твою личную жизнь. Но когда ты профессионал и понимаешь, что это всего лишь очередная роль, у тебя существуют моменты настройки, защиты и так далее. Ты относишься к этому исключительно как к работе и ставишь себе цель, для чего ты рассказываешь об этом, кому это может быть полезно. И когда находишь ответы на эти вопросы, тогда работа идет легко.
— У вас ведь мама психолог, не обращались к ней за советами?
— В данном случае нет. Во-первых, моя мама педагог дошкольного образования. Там ставятся совершенно другие задачи, не менее важные, может быть, даже более, потому что все формирование психики происходит до пяти лет, это самый важный период в жизни человека. Если в этот период что-то недоразовьется, дальше оно не разовьется никогда. В данной картине не пришлось прибегать к помощи мамы, и вообще она у меня очень тяжело переносит моменты, где меня убивают, а меня убивают практически в каждой роли. Она говорит: «Я все понимаю, но не могу на это смотреть». Поэтому беспокоить ее ещеэтим персонажем я не стала.
— А чем сами съемки запомнились?
— Непросто было к ним подготовиться, а сам процесс съемок не могу назвать тяжелым. Мне понравилось работать с этой командой и режиссером. Все было достаточно слаженно, быстро, оперативно. Я очень благодарна за то, что съемки проходили в Минске, в Беларуси, накануне Нового года. В Москве такая суета, а там все так мирно, чисто, люди очень приветливые. Я благодарна, что моя работа позволяет и заставляет меня открывать новые места, новых людей. Раньше я транзитом много через Беларусь путешествовала, а в Минске побывала впервые. Все слухи о том, что там очень приветливые, добродушные люди, оправдались. Очень приятная и близкая нам культура. Из-за снегопадов тогда отменили много рейсов, и мне было сложно вернуться домой. Я представила, что было бы в этот момент в Москве— суета, толчея, паника. А там все спокойно, как будто кто-то включил замедленную съемку. Все люди приветливые, друг с другом общаются как ни в чем ни бывало.
— В Москве люди как спички вспыхивают.
— Да, причем как-то бессознательно. А ведь просто задержись на секунду, останови реакцию негатива. Заметьте, что за рулем, особенно водители, или в магазине в очереди, вот что-нибудь не так, ерунда какая-то, но у людей возникает мгновенное раздражение. Почему не возникает автоматическая реакция помочь человеку? Вникнуть в его проблему? «У вас не получилось? Давайте я помогу», «Не можете проехать?», может, впереди что-то в машине происходит, ребенок отвлекает, взрослому человеку плохо стало. Нет, сразу нужно обозвать впереди едущего козлом или бабой. Но это, знаете, не вина людей. Люди очень сильно управляемы: средства массовой культуры, интернет, мобильность. ЕщеЛе Корбюзье в своей книге «Когда соборы были белыми» писал о пагубности мобильности. Мы все стремимся быть мобильными и быстрыми, но за этим стоят процессы, разрушающие нас, наши связи, преемственность, уважение, доброту, любовь, ценность момента. Мы сейчас все как бешеные собаки друг на друга бросаемся, потом еще этот тревожный фон, который звучит из сериалов и музыки. Вот они — наши враги, они нас как веничек по соломинке разламывают каждого.
— Какой выход вы видите? Что делать?
— Быть осознанным, следить за тем, что ты слушаешь, что ты смотришь, что читаешь. Люди так избирательны в своей еде. Нас приучили быть эстетами, потребителями, коврик самый пушистый купим, еду самую эко и так далее, а вот что потребляет наш мозг, наше сердце и душа, нам все равно. Люди говорят: «Я не смотрю, у меня просто фоном», а этот фон самое страшное, потому что вы не отсекаете, не фильтруете и потом вы сами не понимаете, почему резко ответили мужу, почему нервно дернули ребенка, почему нагрубили своему родителю— просто этот фон вылез из вас. Фильм «Выход» как раз про это— про гипноз, который вскрывает в людях бессознательное, которое в них фоном звучит.
— Как тот самый двадцать пятый кадр?
— Конечно, и когда эти двадцать пятые кадры, уже с первого по двадцать четвертый… Это раньше 25-й вшивали в какой-то более-менее полезный материал, а сейчас сам материал не полезный. Вот вы мне просто навскидку назовите положительного героя или героиню за последние пять-десять лет.
— Вы берете жизнь или кино?
— Нет, в жизни они есть. Я имею в виду то, что мы называем искусством,— кино, картины, герои песен даже. Песни какие? Вот вы вспомните, еще пять лет назад у нас у всех была общая песня, на Новый год или на лето. Пусть она даже была попсовая, самая примитивная, но она была общая. Сейчас у каждого свой блогер, у каждого своя звезда, у каждого свой царь, грубо говоря, в голове сидит. И нет этой мелодии, которая бы, как раньше нас роднила. Мы с вами песню про зайцев споем, и понимаем, о чем речь, в чем контекст, в чем подтекст, в чем юмор. Мы поняли, пошутили, посмеялись и объединившись этим общим контекстом, пошли дальше. А сейчас у каждого свой психолог, у каждого свой авторитет и у каждого свое эго растет. Эго растет так, что какое там самопожертвование, какой там пост, смирение, какая там взаимовыручка. Вот раньше ругали, а сейчас уже снова начали хвалить Советский Союз. По крайней мере там была идеология, которая шла сверху, и на это все нанизывалось. Ты мог выбирать, но было что-то общее, что объединяло и укрепляло семьи. И опять же, разводов сколько? Сегодня женщине не нужен мужчина, мужчине женщина. Это конец.
— Нет ценности семьи, особенно у молодого поколения. Они не понимают, зачем она нужна.
— Да, потому что никто не рассказывает. Хоть один сериал сняли про то, как мужчина и женщина умеют любить друг друга? Нет. Нам показывают бесконечные измены, беспринципность, жажду богатства. Что ни сериалили фильм — все про культ денег, проституции и разврата.
— Вот о чем мечтают нынешние девочки и мальчики.
— Так им что показывают, о том они и начинают мечтать. Ко мне недавно приезжала дочка друзей, тринадцатилетний подросток. Для меня это было как Божье явление… Я от общения с этим ребенком получила такое удовольствие, какого давно не получала, не то что с тринадцатилетними, со своим ровесником редко такое удовольствие получишь. А вся разгадка в том, что ей только в тринадцать летподарили айфон. Например, когда она меня ждала, то не лезла в этот помойный ящик — телефон, она брала книжку и читала. И мы с ней говорили о Боге, о вере, об отношениях, о ценностях, о насущных вещах. Мы не какие-то философы, она обычная девочка со своими пристрастиями. Но она была так благодарна, что побывала в Москве в нескольких театрах. Она перечитала уже всего Достоевского, Толстого.А в основной своей массе бедные дети ничего не хотят. Смотрят на блогеров: «Зачем мне работать? Зачем мне читать? Зачем мне что-то знать? Выложу свое видео в тикток и все, у меня будет миллион подписчиков и миллион рублей». Развратили детей.
— Так, может быть, правильно, что начинают все блокировать? Может, правда надо на какое-то время отдохнуть от этих сетей?
— Вы знаете, когда нас начали блокировать, я сказала: «По-моему, мои молитвы начинают сбываться». Вот нас спрашивают, что бы мы выбрали — жизнь до интернета или после? Конечно, мы привыкли к удобству, к GPS-навигаторам, мобильным банкам, интернет-почте. Но если по-честному взвесить все «за» и «против», все добро и все зло, которое мы получаем благодаря этой паутине, то результат однозначный. Разве мы раньше не путешествовали? Отец возил нас по дорожным атласам, и мы находили дорогу.
Вот Коперник открывал иные миры, звезды и галактики, у него не было интернета, у него даже телескопа не было, но человек получал знания. Все, что нужно, можно получить без интернета. И опять же, возвращаясь к тому, как раньше жили люди? Они жили семьей, детинабирались от мамы определенных качеств, от отца. Девочка брала от мамы манеру поведения, ласку, чувственность. От отца идеал мужчины, навыки труда, завоевания. А потом появились книги у человечества. Вспомните «Евгения Онегина», Татьяна пишет письма, и вся трагедия в том, что она была воспитана на романах, «Ей рано нравились романы». Она воспитана на Ричардсоне и Руссо, уже идет искажение. То, что тебе бабушка и мама прививали, уходит в сторону, мы начитались этих романов, и нам уже любовь — не любовь. Нам уже подавай какого-то туманного, печального, странного, недостижимого. Деревня хорошая, добрая, чистая, а нам уже не интересно, нам надо уже что-то понюхать, где-то увязнуть, чтобы все пошло наперекосяк. А ведь это только книги появились, и то они были доступны не всем. Потом появилось радио, за ним телевидение. Представьте, как эта воронка расширяется, сколько информации вливается в человека. А сейчас благодаря интернету сколько этих выгребных миазмов. Одна моя подруга, весьма успешная, работает в социальной сфере, недавно сказала: «Настя, я так счастлива, что отказалась от инстаграма и всех прочих соцсетей. Я когда начинаю это смотреть, даже просто листать, у меня депрессия начинается». Конечно, ты смотришь на чужие жизни, ты же не знаешь, кто чем на самом деле живет. Видишь картинки успешных, улыбающихся людей и начинаешь думать, что ты не такой успешный, не такой яркий, не такой худой или не такой толстый. И начинаешь себя гнобить, даже бессознательно.
— А что уж говорить о неокрепшей детской психике…
— Да, к тому и веду. Как их идеалам христианства можно заразить, если они все это смотрят…Смотрела интервью с психологом Медведевой (она занимается трудными подростками), разбирала вопрос гаджетозависимости. Она говорит: вы же не дадите алкоголику рюмку водки, не нальете же, или наркоману дозу не дадите. Их сажают на жесткий карантин. Так и здесь нужно быть очень категоричным. Пусть орет, пусть плачет, пусть бьется головой об стенку, но отбирать гаджеты надо. Но следующая мысль: мало отобрать, нужно предложить замену, а родители стали ленивыми, лишь бы не заниматься ребенком. Мне до сих пор привозят крестников, которые говорят: «Настя, с тобой так интересно», а я отвечаю: «Конечно, потому что мама и бабушка мне пели песенки, читали стихи наизусть», а сейчас что? Сунули планшет, и ребенок молчит, счастье родителям. А ты что делаешь в это время? На Вайлдберриз выбираешь товарчики, сидишь как обезьянка и пальчиком листаешь. А рядом с тобой твоя плоть и кровь, а в ней целая вселенная зашита. Ты вместе с ним можешь столько всего вспомнить, осознать, познать. Но нет, интереснее чужие жизни перелистывать.
— Вашим родителем в кино можно назвать Виктора Мережко, в его фильме «Сонька Золотая Ручка» вы сыграли свою первую большую и главную роль. Чему вас научил Виктор Иванович и каким вы его запомнили?
— Я благодарна ему за его выбор, доверие, что он выбрал меня из ста с лишним претенденток. Как Виктор Иванович любил рассказывать, он очень много отсмотрел актрис и практически отчаялся найти героиню. Я всегда с теплом вспоминаю нашу встречу, знакомство и наше сотрудничество. И с благодарностью к нему отношусь, что он доверил мне эту интересную роль, безусловно многогранную и неоднозначную.
— В актерском мире встречаются личности величайшего масштаба. Вашасамая яркая встреча, которую подарил вам кинематограф?
— Мне было очень приятно поработать с Богданом Ступкой. В сериале «Сонька Золотая Ручка» он играл моего отца. Может,это было не такое большое сотрудничество, но зато была знаковая встреча с человеком, от которого исходила невероятная доброта, добродушие и доброжелательность. Потом, мне было очень приятно работать с Андреем Паниным, когда в Крыму снимали «Гетеры майора Соколова». К сожалению, Андрей не доснялся, он погиб, это была его последняя роль. Но для меня это был пример человека,очень свободного в профессии, но очень скромного и сдержанного во время работы. Актеры —они живые, непосредственные, но быстро расхолаживаются. Как дети в период возбуждения, они не умеют дозировать. Здесь мы сконцентрировались, здесь поработали, здесь посмеялись. Их захватывает волна безудержного веселья «у нас понесся проект!». Вот почему про актеров пишут, что они пьянствуют, а это просто такой позитив, с которым они не могут справиться. Часто слышала, что я высокомерная или надменная, но это не так,я просто хочу на работе работать, я не хочу травить анекдоты, не хочу тратить время на площадке на дружбу или любовь, для этого у меня есть дом, семья и мой круг друзей, а на работе я хочу работать. Поэтому во мне включается определенная жесткость на площадке. И, увидев Андрея, я поняла, что выбрала правильный путь. Это был человек большого таланта, свободный в профессии, но при этом скромный и сдержанный со всеми.
Также я всегда буду вспоминать Зинаиду Шарко, сколько дублей мы ни делали, это был всегда моноспектакль, просто бесплатный мастер-класс мастерства, хотя она была уже в очень преклонном возрасте.
Сейчас у меня муж режиссер,и, к сожалению,я постоянно слышу, что актеры не учат текст. Для меня это просто непостижимо, как если бы танцор балета вышел на сцену без пуантов, или если мы пришли послушать симфоническую музыку, а музыканты не выучили ноты. Ты можешь не разобраться с персонажем, но ужасно, когда ты не учишь текст, не можешь его сымпровизировать. Тем более сейчас тексты не такие сложные, как мы учили в театральной академиимонологи классиков, а сейчас в основном разговорный жанр. Приходят такие актеры даже из МХАТа. Это дорогостоящие артисты, но за что они получают деньги? За то, что у них суфлер в ухе?
— К сожалению, старая актерская школа практически ушла.
— Не только ушла, ее ушли. Сейчас уходит профессия режиссера. Я каждый вечер выслушиваю от мужа, что каждый продюсер и директор знает, как снимать, где снимать и что снимать. Ну пусть сами и снимают тогда. Зачем вообще режиссера брать на работу, если его видение не учитывается? Они не утверждают актеров, которых хочет режиссер, не утверждают локации, не утверждают музыку. А ведь это все работает на образ и мысль, которую режиссер хочет передать зрителю.
— Говорят, что у нас сейчас продюсерское кино…
— Продюсерское, но наши продюсеры взяли этот термин из Голливуда, а в Голливуде все продюсеры выходцы из еврейских кланов, которые досконально знают свою Тору, Каббалу и у них там не одно продюсерское кино просто так балалайкой не назовешь. Везде зашиты символы, послания и генетический код. В каждом персонаже, в каждом имени, в каждом сюжете, в каждом месте действия, все это что-то означает, поэтому мы смотрим это кино, хотя оно культурно к нам не имеет отношения. Но мы смотрим, потому что там все логически выстроено и обосновано, там есть логика. А у нас продюсеры в 90-е тачки гоняли из Японии, а потом решили, что могут кино снимать, потому что это больше денег приносит. Но чтобы они разбирались в живописи, архитектуре, литературе… что они прочли за последнее время, или раньше?
Хотя есть у нас и режиссеры хорошие, и актеры есть, но они не доходят до экрана, их просто не допускают. Сейчас КВН рулит, чтобы было смешно и страшно.
— У вас ведь муж режиссер,не думали сами начать снимать?
— Очень много всего написано, куча планов, но никому это не нужно. Так и говорят «время сейчас такое, мы знаем зрителя, что он хочет, а это он не поймет».
Например, снимаем про клинику пластической хирургии, я говорю, что так не бывает у косметолога. «Да ладно, у нас же не правда жизни, у нас кино».— «А кто тогда будет смотреть? Если вы про медиков снимаете примерно. Про ментов тоже примерно» У меня братв уголовном розыске работает, говорит: «Настя, что за чушь, вы бы у меня спросили». И вот у нас все «примерно», а продюсеры говорят, что зрителю нормально заходит, рейтинги показывают и они считают, что зрителю этого достаточно. Вот у меня муж защищает проект на питчинге, рассказывает концепцию, способ реализации, а продюсер одной изплатформ ему говорит: «Ой, как прекрасно. Но вот один вопрос, а людям за МКАДом чем интересен будет этот проект?». Я думаю: «Разве это не фашизм?». Человек сразу отделил себя от «людей за МКАДом». То есть он умный, все понимает, ему все «зашло». А за МКАДом тупые козлы сидят.
Я много путешествую по стране и вижу, что люди за МКАДом ничем не отличаются от тех, кто сидит в московских офисах. Там есть и такие люди, с которых пример нужно брать. А они говорят: «Мы знаем нашу публику, знаем из чего сделать рейтинг». А аудитория думает: «Сколько можно нас этим кормить? Сколько можно смотреть на тупые боевики и страшные рожи?»
— Вы познакомились с супругом на съемках сериала «Медиатор», а когда мы сможем увидеть вас в новой совместной работе?
— Не так давно вышел сериал «Жар». Это очень светлая история, рекомендую посмотреть. Мы с Артемом любим работать вместе, мы ведь и начали наши отношения с творчества. Когда твой супруг единомышленник и коллега, кажется, что все пазлы совпали. Другое дело, что меня практически никогда не утверждают продюсеры в те проекты, где мы хотели бы работать вместе. У нас есть написанные сценарии и проекты, которые мы хотим осуществить, но они пока никому не нужны, «не их время». Хотя вневременность и универсальность наш с Артемом основной принцип работы в искусстве.
— Вы сценарии вместе пишете?
— Да, конечно, это счастье работать вместе. Потому что творческая и сексуальная энергия проистекают из одного источника, как мне кажется. Это прекрасно, но пока обстоятельства не складываются так, как нам хотелось бы. Каждый делает что-то свое, где это возможно.
— Вы отметили в прошлом году деревянную свадьбу— пять лет брака. В чем, по-вашему, секрет долговечности чувств?
— Мне кажется, не бывает так, чтобы чувства жили сами по себе. Это все равно твое внимание, твоя работа, твои поступки и твое сознательное поддержание этих чувств, это как со временем, мы можем сказать, что сейчас плохое время или чувства угасли. А что вы сделали, чтобы они не угасли? Само собой ничего не бывает, всему нужно уделять внимание и тогда ничего не угаснет. Нет такой любви, которая сама пришла и накрыла вас. Любовь состоит из поступков, действий, отношения друг к другу, внимания. Поэтому мне кажется инфантильной точкой зрения, что чувства прошли или угасли. Любовь живет ровно столько, сколько вы хотите, чтобы она жила. Если хочешь, чтобы чувства жили, то уделяешь им внимание, если уделяешь внимание, то понимаешь, что нужно делать и делаешь. Так и продолжается любовь.
— Как отметили пятилетие брака, может быть, путешествие совершили, о котором мечтали?
— Для этого мы не ждем повода, а просто собираемся и едем. На юбилей мы были в Москве, Артем сделал мне шикарный подарок (я давно о нем мечтала), подарил мне хрустальные поющие чаши. Я закончила курсы массажа ломи-ломи и люблю проводить всякие телесными терапии, пока на друзьях практикую. Давно мечтала такие чаши приобрести, и вот муж мне сделал такой подарок именно на наш праздник. Читаю стихи, заколдовываю друзей, вот 8Марта устраивала девчонкам концерт с чтением стихов и поющими чашами.
Фото: Евгения Шабаева
