Ирина Ортман: я человек процесса, а не события
Эксперт сотни вокального шоу «Ну-ка, все вместе!» на телеканале «Россия», выпускница «Фабрики звезд-3» и солистка группы «Тутси» Ирина Ортман — одна из тех артисток, чья карьера стала зеркалом эпохи отечественного шоу-бизнеса. От бэк-вокала у народных артистов до экспертной стены федерального телеканала — путь, полный компромиссов, побед и внутренней работы над собой. В большом эксклюзивном интервью «ТН» Ирина откровенно рассказала о давлении индустрии, комплексах, вегетарианстве и о том, почему она больше не верит в дружбу в шоу-бизнесе.
— Сейчас в эфире шоу «Ну-ка, все вместе! Хором!», где соревнуются за приз 5 миллионов рублей только коллективы. Чем для вас отличается оценка сольных исполнителей и хоровых коллективов? Меняется ли система координат?
— «Ну-ка, все вместе! Хором!» — это совершенно другая история. Третий сезон у нас в этом году, и для меня лично это разные проекты. Оцениваем мы тоже по-разному: коллективное исполнение, на мой взгляд, всегда сложнее. Здесь я могу говорить с полной уверенностью, потому что сама являюсь участницей группы и знаю разницу: когда ты один на сце-не — это личная ответственность, когда в составе — это синергия, где важно не только спеть, но и услышать друг друга.
— По каким критериям вы оцениваете хоры или группы? В проекте участвуют коллективы от 4 до 70 человек и каждый отборочный тур вызывает много дискуссий и споров в интернете на тему, кто же достоин пройти в финал.
— Для меня важно, когда из любой песни могут сделать произведение искусства, шедевр. Когда у коллектива есть фишка в подаче музыкального материала. Не просто вышел, спел хорошо по нотам в интересной аранжировке, а привнес что-то свое. Вот у нас, например, новосибирский коллектив аграрного университета — необыкновенные самородки с уникальной подачей. В общем, для меня важна именно интерпретация, а не только техника.
— Есть ли у вас предпочтения по формату? Классический академический хор или современные шоу-коллективы?
— Все непредсказуемо. Могут тронуть до мурашек и в абсолютно классической подаче. В российской хоровой традиции — от казачьих ансамблей до академических коллективов —сила именно в искренности, а не в эпатаже.
— То есть вы прислушиваетесь к сердцу?
— Да, тут работает, пожалуй, единый объективный маркер для всех экспертов — мурашки. Это физиологическая реакция, которую невозможно подделать. Мне кажется, это беспроигрышный критерий.
— Что сложнее — сольные оценивать или хоровые? Где выше градус ответственности?
— Хоры оценивать сложнее. Солистам мы не делаем поблажек: больше сезонов отработано, требования выше. А хоры — все-таки третий сезон, тут еще можем прощать, честно. Авансом. Особенно когда выходят возрастные коллективы. О, это вообще запрещенный прием! Дети и возрастные хоры — наши слабые места: тут невозможно остаться равнодушным, потому что за каждым выступлением стоит судьба.
— Если гипотетически представить, что группа «Тутси» захотела поучаствовать в этом формате, вы бы какую песню выбрали?
— Думаю, какой-нибудь джазовый стандарт мы бы взяли с девочками и удивили «сотню» необычной вокальной аранжировкой. Возможно, спели бы а капелла. Потому что в этом сезоне именно такая подача востребована: минимализм, чистота голоса, гармония — это тренд, который возвращает нас к истокам вокального искусства.
— А следите потом как-то за фаворитами, эмоционально привязываетесь?
— За солистами — да. За хорами пока сложно сказать: возможно, после этого сезона появятся те, за кем буду следить. Но за солистами — конечно. Когда видишь рост артиста от сезона к сезону, это как наблюдать за цветком: важно не только распуститься, но и удержаться на сцене.
— Не раздражает ли вас Николай Басков своими шутками, прибаутками?
— Нет, Коля — это вообще наш вдохновитель и отдушина, которая разряжает обстановку во время съемок. Его острые шутки держат «сотню» в тонусе. Если бы не он, мы бы, может, давно рассыпались: съемки длятся по пять часов, со стены сойти нельзя, а он не дает расслабиться. В формате российского телевидения, где эмоциональное выгорание экспертов — реальная проблема, такой «разрядник» незаменим.
— Сердце замирает, когда он подходит?
— Всегда! Лично я волнуюсь, и Коля это чувствует. Но он умеет поддержать, подбодрить. Даже колкими шуточками дает возможность встряхнуться. Это тонкая психологическая игра: с одной стороны — напряжение, с другой — доверие.
— Не предлагает вам дуэтом спеть?
— Нет, не предлагал, хотя я была бы не против, если честно.
— 7 марта телезрители вас увидят в субботней программе «Пятеро на одного». Как вам этот формат?
— Я давняя участница этой программы на канале «Россия». Мне нравится, что это не только интеллектуальное, но и развлекательное шоу. Там очень крутая команда игроков-джентльменов, с которыми у меня давняя дружба, и я всегда рада их видеть. Формат, где нужны и логика, и интуиция, и юмор, — мне очень комфортен. У ведущего Алексея Вершинина потрясающее чувство юмора, съемки прошли просто на одном дыхании. В эпоху, когда телевидение ищет баланс между образованием и развлечением, такие проекты — редкая удача.
— Прежде чем попасть на «Фабрику звезд», вы работали бэк-вокалисткой у многих известных певцов. Что дал этот период?
— Это была классная школа. Работа у таких маститых артистов, как Ренат Ибрагимов, Александр Малинин, Александр Буйнов, группа «Белый орел», давала возможность выходить на большую сцену и очень сильно подготовила. В 1990-е и 2000-е бэк-вокал был невидимым фундаментом российской эстрады: именно там оттачивали мастерство те, кто потом стал звездами.
— Была ли специфика в требованиях, например, к внешности?
— Мне всегда приходилось худеть. Я склонна к полноте, и когда приходила в любой коллектив на прослушивание, мне в первую очередь говорили: «Поешь ты клево, но надо бы похудеть чуть-чуть». Это был печальный фон всей моей ранней карьеры и породил кучу комплексов.
— Говорят, вы на «Фабрику звезд» не хотели идти и вас буквально заручку туда привели. Это правда?
— Да, это правда. Прохор Шаляпин уговорил меня прийти на прослушивание. Но я до конца не верила, что все будет по-честному. Думала, что там все по блату — как и многие зрители у экранов. В середине 2000-х скепсис по отношению к телекастингам был массовым: слишком много историй о «покупных» местах.
— Ну, в общем-то, во многом так и было, скажем честно.
— Наша «Фабрика», на самом деле, была самой честной. Несмотря на то, что там были дети знаменитых родителей. Но я могу дать стопроцентную гарантию: все они пришли без участия влиятельных предков. С тем же Никитой Малининым я была давно знакома, и его звездный папа точно не знал, что сын пошел на кастинг. Так же и с Соней Кузьминой. Это все известные истории. У нас все было по-настоящему. Мы сами удивились, увидев друг друга на проекте.
— Считаете ли вы, что проект дал вам больше, чем отнял?
— Я никогда никого не обвиняла, и мне никогда не было обидно, что кто-то победил, а кто-то — нет. Быть на этом проекте — уже круто. Далеко не все победители стали востребованными артистами. Я, например, вообще не вошла в финал. Но у меня все сложилось прекрасно и с карьерой, и в жизни. Конечно, проект дал больше. Ведь я не из богатой семьи, у меня нет мужа-олигарха, который бы в меня инвестировал, нет суперпродюсеров с личными связями. «Фабрика» стала для меня трамплином — социальным лифтом, который в России все еще актуален, если ты готов не просто работать, а вкалывать в формате 24/7.
— Третья «Фабрика» считается самой дружной. Это миф или реальность?
— Она была и остается самой дружной. Мы все на связи, у нас есть чаты, где обмениваемся новостями, поддерживаем отношения и чувствуем себя семьей. Даже праздники отмечаем вместе. В эпоху, когда шоу-бизнес часто ассоциируется с конкуренцией и одиночеством, такая история — исключение, которое подтверждает правило: искренние связи возможны, если есть общая цель и взаимное уважение.
— Почему не сложились отношения с Настей Крайновой? Вас задели ее слова о «колхозе» после ухода из группы?
— Как у любого коллектива, долго работающего вместе, у нас периодически возникали разногласия. У меня с Настей был один момент много лет назад, который я постаралась сразу урегулировать, но, видимо, не до конца получилось. Я быстрее отходчивая: сразу попросила прощения. Она спустя время тоже отошла. Слава богу, все нормально. Я не реагирую на ее выпадки про «колхоз» — это ее мнение. Возможно, она сказала это в обиде, и все подхватили. Мы с Настей сейчас прекрасно общаемся, давно расставили все точки над «i». Кстати, сейчас мы коллеги и сидим в сотне в шоу «Ну-ка, все вместе!».
— Может, корень проблемы в том, что вы обе —лидеры?
— Разве это плохо? Наша группа и создавалась по принципу лидеров. Мы все с «Фабрики» — сольные, амбициозные артистки. И всегда говорили: «Тутси» отличается тем, что у нас не участницы группы, а солистки группы». Из-за амбиций и характеров нам иногда было сложно существовать вместе. Но именно эта энергия и делала группу уникальной: четыре сильные личности, которые могли бы сиять по отдельности, но выбрали сиять вместе — пусть и не навсегда.
— А есть ли в шоу-бизнесе такое понятие, как дружба?
— Не применительно ко мне. В нашем коллективе дружба существует: Маша Вебер и Леся Ярославская — мои самые лучшие подруги. Остальных артистов в шоу-бизнесе я не могу назвать близкими, честно. Есть приятельские, товарищеские отношения.Прям «друг-друг» — нет. Я не верю сейчас в дружбу в шоу-бизнесе. Конкуренция накладывает свой отпечаток: когда ты борешься за одни и те же эфиры, гонорары, внимание, сложно полностью доверять. Это не цинизм, это защита.
— Для себя: когда вы «пропускаете» людей, насколько вам комфортно?
— Мне комфортно всегда. Я стараюсь не общаться с токсичными людьми. На уровне чуйки дистанцируюсь от тех, кто «не мой». Я не могу сама себя характеризировать, но, видимо, мои люди — это те, с кем тепло, искренне и без игры.
— С Виктором Дробышем как строились отношения?
— Прекрасно! Дробыш —потрясающий человек, позитивный, добрый. Для нас было большим счастьем, когда он выступил в роли нашего продюсера. Потом, правда, контакты закончились, и мы разбежались —так часто бывает в шоу-бизнесе, где творческие союзы живут, пока живет общая идея.
— Он был больше наставником или партнером по творчеству?
— Больше другом. Скажу даже так: было бы неплохо, если бы он был строже, как наставник. Потому что с артистами надо приходить не только с пряниками, но и с кнутом. (Улыбается.) Женские коллективы —непредсказуемая история. Он, кстати, пытался вводить штрафы, в частности за медийные скандалы. Но с мужскими коллективами он, конечно, был много жестче. В этом есть гендерная специфика управления: с женщинами часто ищут баланс между строгостью и эмпатией.
— А нужны ли сейчас вообще продюсеры?
— Нет, я думаю, что нет. Не нужны отдельные фигуры. Нужны компании, которые имеют рычаги и доступы к дистрибуции, к интернет-площадкам. Навязать артиста сейчас можно легко — но заставить полюбить очень сложно. Должна быть изюминка, фишка, которая всегда востребована. Я уверена: времена индивидуальности и личности никуда не делись.
— Стало ли проще или сложнее нынешним артистам пробиваться?
— Сегодня в Сети рулит искусственный интеллект. Даже те суперблогеры, которые были популярны год назад, уходят в небытие, потому что их теснят искусственные артисты, которые штампуют песни с помощью нейросетей. С одной стороны, проще: не нужен лейбл, чтобы выложить трек. С другой — сложнее: чтобы тебя заметили в бездонном океане контента, нужно быть супернеординарным, суперсамобытным. Или знать рычаги, которые позволят «выскочить» в трендовый мейнстрим. Для меня это до сих пор загадка.
— Что бы посоветовали начинающим артистам?
— Не подгоняйте себя ни под какие каноны. Самое главное — сохранять индивидуальность. Никого не слушайте. Делайте то, что хотите вы. Слушайте свое сердце. Ну, конечно, если это продюсеры «России» —слушайте обязательно. (Улыбается.) А в глобальном смысле: если придет Карабас-Барабас и скажет «пой вот это», а не то, что ты сочиняешь, — наберитесь терпения, все перемелется, главное — сохранить свою индивидуальность. Еще ребятам творческим желаю оптимизма, чтобы поражения их не сломали.
— Для вас лично успех в шоу-бизнесе — это что?
— Концерты и востребованность. Я сейчас меряю успех не как артиста, а как человека. Потому что артистом ты можешь быть сегодня, а завтра — просто человеком. Главное — быть честным с собой и полезным себе и обществу. Для меня успех равен моей деятельности. В эпоху, когда карьера может оборваться в одночасье, такая философия — не пессимизм, а реализм.
— Что лучше: редкий, но меткий концерт, как у Леди Гага на 2,5 миллиона человек, или много выступлений, чтобы всегда быть в тонусе?
— Для меня количество выступлений очень важно. Мне нужно действие, движуха. Один концерт в год, пусть и грандиозный, — это не про меня. Я человек процесса, а не события.
— Все отмечают, что вы всегда в прекрасной форме. Поделитесь секретами.
— Да, я в форме, но это колоссальная работа. Скажу больше: это образ жизни. В приоритете — мышление. На втором месте — режим, на третьем — питание, на четвертом — спорт. Профессия — на пятом, но она мотивирует: выходя на публику, ты должен соответствовать. Без работы над собой этого не достичь. Поэтому я правильно питаюсь: уже 25 лет я вегетарианка. Занимаюсь спортом ежедневно: если не спортзал —делаю любимые упражнения дома. Люблю кардио. Когда в Москве, с утра иду в парк Лазутина: хожу минимум пять километров даже зимой. Стараюсь соблюдать режим сна: ложиться пораньше, вставать рано. И самое главное, как говорила великая Майя Плисецкая: «Не жрать!» Ощущение легкого голода дает хороший тонус организму. В культуре, где еда — часть гостеприимства, такой выбор требует внутренней дисциплины.
— Хватает ли энергии для выступлений?
— Конечно. Наоборот: энергии не хватает, когда ты «грузный», а когда заря-жен — хватает на все. Я не против мясоедов, но надо учитывать: мясо перерабатывается организмом дольше, и на это уходит много энергии. Поэтому я чувствую себя великолепно: легко, воздушно, и энергии хватает.
— Если бы вы начинали путь сегодня, что бы сделали иначе?
— Ничего. Я из тех людей, которые всем довольны, за все благодарны, и менять ничего не стала бы. Ни тогда, ни сейчас. И, наверное, не хотела бы сейчас начинать свой путь. Не хотела бы возвращать время. Каждый этап — урок, каждый урок — часть целого.
— Кинематограф и телевидение: рассматриваете ли вы это как направление?
— Да, не исключаю. Актерская карьера — меньше, телевизионная — больше. Быть телеведущей мне близко. У меня были хорошие истории на ТВ. Я бы продолжила этот путь, если бы появилась интересная концепция или проект. В эпоху, когда границы между жанрами размываются, такой опыт может стать новым витком.
— Если через 10 лет вы прочитаете это интервью, о чем бы вы хотели, чтобы будущая Ирина сказала вам сейчас?
— Наверное, я всегда буду говорить себе: верь в себя. Потому что я самоед по натуре. Часто себя ругаю, а надо больше хвалить. Не обесценивать того, что делаешь. Все, что ты делаешь, — правильно. Это твой путь, твой уникальный шанс, и твой счастливый билет. В культуре, где скромность часто путают с самоуничижением, такое послание себе — не эгоизм, а необходимость.
Евгений Николаев
фото телеканала "Россия"
